— Да-да, — поспешно вмешался Патлас, — нравятся нам ваши песни! Уважаю, пацаны! — Алеха вновь демонстративно поручкался с артистами. — И бабки бы нашли, только нам не до того было — выпускной вчера гуляли…
— Серьезно? — не переставая дебильно улыбаться — «мистер ганджубас» реально зацепил, спросил патлатый. — Колямба, где же наши годы? — обратился он ко второму волосатому фраеру. — Помнишь, как мы с тобой на выпускном отрывались?
— А то! — Заторможено кивнул Колямба. Похоже, что по хи-хи его отпустило, и он уже перескочил на вторую, «философскую» стадию.
— Так вы однокашники? — обрадовано воскликнул Патлас, словно обрел потерянных, хрен знает когда, любимых родственников. — И до сих пор вместе?
— Как видите, пацаны, — заверил нас Андрей. — Мы с первого класса вместе, и вот сейчас вместе дела делаем, разные мутки мутим…
— Это песни, что ли, пишите? — тупо переспросил Патлас.
— И песни тоже…. — Андрей почему-то хитро усмехнулся, — и пишем, и поём, и пляшем. Ну и бизнес, тоже, делаем, само собой. Правда, Колян?
— А тож! — Вновь заторможено кивнул тот. — А тож… А тож… А тож…
— Хорошая у вас дурь, пацаны, — заржал патлатый, заметив, как зациклился его приятель. — Коляна, по ходу, неслабо заштырило!
— Дерьма не держим! — гордо заявил Патлас. — Наш продукт со знаком качества! А вы ваще надолго у нас? — спросил он.
— Не пацаны, — покачал головой Андрей, — свалим сразу после концерта. У нас чёс по вашей области — завтра в Михайловке концерт даем, послезавтра в Кривом Камне. И так еще целый месяц!
— Бля, — изумленно присвистнул Патлас, — и завидую вам, мужики, и не завидую одновременно! Ну, нах, так горбатиться!
— А как ты думаешь, бабки в нашем мире даются? Либо паши, как вол, либо наебывай…
— А лучше это объединить, — выдал дельную мысль Алеха, — тогда и бабла больше будет!
— Сечешь, твою мать! — Андрей изумленно покачал головой. — Хотелось бы, конечно, вообще не въебывать, но чет не получается… Так, пацаны, — патлатый бросил быстрый взгляд на часы, — запизделся я с вами по накуре, а нам еще на сцене выбарываться. Не хотите изнутри на нашу «кухню» взглянуть?
— Туда? — Алеха указал на стадион.
— Ага, — утвердительно кивнул артист.
— Конечно хотим! — Чуть не в унисон закричали мы с Патласом.
— Тогда помогите это тело до стадиона дотащить, — он толкнул мыском ботинка немца, продолжающего мирно валяться на земле.
Мы с радостью подхватили с земли что-то невнятно бормочущего «фашиста» и поволокли его к калитке на стадион. Патлатый распахнул дверь и, кивнув молоденькому сержанту, охраняющему её от посягательств возможных безбилетников, произнес:
— Уважаемый, присмотришь за нашим иностранным приятелем? Ему… солнцем голову напекло… Пусть полежит, отойдет.
Мент утвердительно кивнул:
— Пусть лежит, присмотрю, мне не жалко.
— Спасибо, родной! — Обрадовано произнес Андрюха. — Пацаны, заносите бедолагу!
Мы протащили немца сквозь калитку и уложили на травку в теньке под забором.
— Топайте за мной, — позвал нас патлатый и мы отправились за ним.
Едва мы появились за сценой, к нам бросился бородатый растрепанный мужик лет сорока:
— Где вас черти носят? Ваш выход через пять минут!
— Не истери, Петрович, — вальяжно произнес Андрей, — отработаем, как надо! Просто покурить вышли…
— Блять, нарветесь когда-нибудь, ребятки! — рявкнул бородач. — Готовьтесь… — Он обреченно махнул рукой и отвалил в сторону.
— Не обращайте внимания, пацаны, — лениво отозвался патлатый, — директор у нас нервный. Мы уже второй месяц в полях чешем. У любого кукуху сорвет! Так что пацаны, занимайте места согласно купленным билетам, для вас сегодня играет лучшая группа Союза — Парк Горького!
Мы с Патласом перебрались поближе к сцене, а патлый и Колябма присоединились к своим коллегам непосредственно на ней, освобожденной для них предыдущей группой. Они вооружились гитарами и прочим музыкальным инструментом. Андрей подошел к микрофону и крикнул:
— Новокачалинск, вы лучшие!
Трибуны восторженно загудели.
— Давай! Хэй! Да да да-да да-да-да! — закричал кто-то из толпы.
И толпа, разгоряченная солнцем, спиртным и ритмичной музыкой принялась громко скандировать:
— Да да да-да да-да-да!
Андрюха кивнул кому-то за спиной, сидевшему за саундпультом и провел рукой по струнам.
— Bang, say da da da da! — прокричал он в микрофон, подзадоривая толпу. — Tell me yes and let's feed the fire!
И понеслось! Музыка стеганула по ушам, поднимая и без того взвинченное дурью настроение до неведомых высот. Я словно слился с музыкальным ритмом, растворившись в нем без остатка! Что и говорить, музыка — страшная сила! Трибуны тоже неиствовствали, истошно подпевая и безбожно коверкая иностранные слова — с английским языком в нашей глубинке всегда было туго. Но пацаны на сцене сумели раскачать наше болотце: жиденькая цепочка стражей порядка едва справлялась с теми, кто пытался прорваться поближе к сцене, а то и вовсе на нее залезть, чтобы слиться с любимыми звездами в музыкальном экстазе.
