Я дернулся, пытаясь придать телу вертикальное положение. Ай, сука, моя башка! Чердак трещал так, что я с трудом понимал, что происходит вокруг! Че, блин, со мной такое опять стряслось? Ведь все нормально же было… Судя по моему плачевному состоянию я опять жестко перебрал.
Я с трудом разлепил опухшие веки и попытался оглядеться, одновременно борясь с приступами подкатывающей к горлу тошноты. Покачиваясь, я приподнялся с жесткой деревянной скамьи, от которой у меня ломило все тело и обвел непонимающим взглядом небольшое помещение с облупленными стенами и дверью, забранной толстой сварной решеткой.
— Где я? — просипел я пересохшим с похмелья горлом. — И какого хера тут делаю?
— Серега, ты как? — Передо мной появилась помятая физиономия Лени с растрепанными лохмами волос на голове. Его опухшая рожа и расхристанный помятый вид откровенно сообщали, что он вчера тоже не квасом пробавлялся
— Леня? — Узнал я вчерашнего знакомца. — Где мы? — повторил я свой вопрос.
— В аквариуме, — ответил мой новый приятель.
— Где? — не понял я. Из-за давящей на виски боли в голове соображалось не очень, а откровенно говоря, вообще никак.
— В КПЗ, — усмехнувшись, просветил меня Леня, присаживаясь рядом на лавку.
— В камере предварительного заключения, — расшифровал дородный сержант ППС стоявший рядом с решеткой с внешней стороны. Он нарочито поигрывая резиновой дубинкой, но мне показалось, что он отчего-то смотрит на меня с большой опаской.
— А как я тут очутился? — Я непонимающе уставился на Леню.
— А ты что, не помнишь ничего? — удивленно спросил меня «сокамерник».
— Нет… — Я попытался вспомнить, каким образом я умудрился загреметь в ментовку, но у меня ничего не получилось. — А это чего за херня? — Я обхватил руками голову: На ней, нахлобученной по самые уши, оказалась ментовская фуражка с кокардой. Фуражка была маленькой, явно не мой размерчик, либо у меня с похмелья очень сильно распухла голова. Я с трудом стянул её с макушки и бросил рядом на лавку, а после обратил внимание на свой наряд. — Бля, а это откуда? — Помимо фуражки я был облачен и ментовской мундир с майорскими погонами и тоже явно не моего размера.
— В майоры тебя вчера произвели! — хохотнул Леня, толкнув меня в плечо кулаком. — Че внатуре ничего не помнишь? Бля, веселый ты пацанчик!
— Нет… не помню… — повторил я, морщась от пульсирующей головной боли.
— Ну, как ко мне со Славкой пришли, помнишь? Как за пивом ходили? С духами рамсанули?
— Это помню, — стараясь не трясти головой, произнес я. — Я остался сидеть у тебя на крыльце, а вы пошли за хавчиком и выпивкой… — Я мучительно шевелил болезненно пульсирующими извилинами. — Все, дальше — как отрезало…
— Еще бы! — хохотнул Леня. — Ты выхлестал в одно лицо почти ведро свежего пива! Красава!
Точно! Это заявление словно сдернуло с моих глаз пелену, и я вспомнил…
Днем ранее
Кружка шкрябнула по дну ведра, зацепив остатки пенного напитка. Я одним большим глотком влил выдохшееся пиво в себя и удивленно заглянул в опустевшую тару. Как это? Выходит чего, я в одно лицо выдул целое ведро и съел гору сушеной рыбы? Дела… И когда только успел? Когда пацаны ушли, я побродил по пустым комнатам Лёниной каморки. Обнаружив на книжной полке томик Мориса Дрюона «Узница Шато-Гайтара», я зацепил книжку с собой и вернулся на крыльцо к пиву и рыбе. Погрузившись в увлекательное чтение, я и не заметил, как пиво в ведре и горка сушеной рыбы стремительно уменьшились. Есть у меня такой прикол, когда погружаюсь в чтение, жру и пью, как не в себя!
Я обвел взглядом дворик и окрестности, «изображение» плыло и «слегка» двоилось, в раздувшемся пузе булькал хмельной напиток и, по всей видимости, мне теперь и море по колено! Да, и где же мои корефули? Пацаны действительно уже долго отсутствовали, раз я умудрился столько пива выхлестать в одно лицо. Я бросил взгляд на часы — полшестого! Ого! Куда это они запропастились? Я поднялся на подкашивающие ноги и зашел в дом — надо было срочно отлить.
Гальюн в Лениной квартирке располагался прямо в небольшом коридорчике-прихожке, отгороженный от вешалки лишь ситцевой занавеской. Да и слива у него не было — только унитаз без бачка. Рядом с унитазом на табурете стоял большой оцинкованный таз с водой и плавающим в ней пластиковым ковшиком. Техника, конечно, на грани фантастики! И это почти в двадцать первом веке!
Но я так понимаю, что в этом бараке изначально вообще не было туалета. Все удобства — на улице, как в деревенском частном доме. Видел я такой толчок рядом за углом. Те, кто не озаботился, таким вот фаянсовым чудом, и подводом канализации, до сей поры бегали за угол. И во всей квартирке моего нового знакомого я так и не обнаружил ни одного крана с водой! Рядом с толчком висел штырьково-клапанный рукомойник, а под ним — обычное помойное ведро. На входе во двор стояла колонка, к которой время от времени подходили жильцы, кто с ведром, кто с бидоном, и затаривались водичкой. Блин, в каком веке живем? Такое ощущение, что конкретно в этом дворе время странным образом остановилось, где-то на уровне начала века.
