Общага 90-е. Часть первая полностью

- Можешь считать это приветом из будущего, — туманно произнес я и подмигнул парню. — Харе балдеть, надо всколыхнуть эту аморфную массу! — Я вновь впрягся в гитару, и брякнул по струнам. — Пацанам покажи — и к микрофону! — распорядился я, а опешивший Лагутенко беспрекословно мне подчинился. Пока он шушукался с пацанами, я потихоньку наигрывал известный мотив. Наконец Илья вышел к микрофону, а парни постепенно встраивались в мелодию. — Давай, Ильюха! Жги! — крикнул я.

И Лагутенко запел:

— С гранатою в кармане, с чекою в руке,

Мне чайки здесь запели на знакомом языке.

Я подходил спокойно — не прятался, не вор,

Колесами печально в небо смотрит круизер.

Когда туман растаял и проныла луна,

Со смены не вернулась молодая жена,

Вода отравится, погаснет свет, утихнет звук.

К тебе я больше не вернусь — такой теперь я друг.

Уходим, уходим, уходим,

Наступят времена почище,

Бьется родная, в экстазе пылая,

Владивосток две тыщи.

В объятиях полупьяных женщин гибли моряки,

Тельняшки рвали и кололи прямо на груди.

Но сердце остановится, не будет слышен стук.

Ты свой последний танец танцевал уже без рук.

Быть может, откопают через тысячу лет

В фантиках жвачки и осколках монет,

Где вылизан весь берег, не дошел до волны,

Где рельсы вылезали из кармана страны.

Уходим, уходим, уходим,

Наступят времена почище,

Бьется родная, в экстазе пылая,

Владивосток две тыщи.

Уходим, уходим, уходим,

Наступят времена почище,

Бьется родная, в экстазе пылая,

Владивосток две тыщи.

Уходим, уходим, уходим,

Наступят времена почище,

Бьется родная, в экстазе пылая,

Владивосток две тыщи.

Уходим, уходим.

Уходим, уходим, уходим.

(https://www.youtube.com/watch?v=nj5nuYYrZvg)

Уходим, уходим.

Уходим, уходим, уходим…

Да, уходим… Пора. Пока звучали слова песни, я подал знак Зябликову, избавился от гитары и незаметно утек со сцены. Уже у самых дверей я обернулся и поймал вопросительный взгляд Ильи. Показав жестом «играйте типа, я ща вернусь», мы вместе с майором вышли из красного уголка. В кабинете Филиппыча мы вновь уселись друг против друга.

— Ты чего, Вадимыч, сорвался, как ужаленный? — поинтересовался мент. — Так душевно сидели! — попенял он мне. — А лабухи действительно из этих пацанчиков знатные получатся.

- Уж поверь мне — получатся! — кинул я. — Жаль, что не так быстро, как им того хотелось бы, и не так просто… Но ничего в нашей жизни так просто не дается… Тебе ли не знать, ментяра?

— Ну-да, ну-да, — китайским болванчиком закивал Зябликов, соглашаясь с моими словами.

- Будь я у себя — взял бы под крыло, помог бы, продвинул… Но, увы, — я развел руками, — пока свои проблемы разрулить не получается. И как это сделать — никакого понимания!

— Тебя отпускать начало, Вадимыч? — поинтересовался майор. — Так давай еще плесну — у нас топлива… — Он развел руками, намекая на кабинет, затаренный ящиками с бухлом под самый потолок. — Упиться!

- Это не выход, Степа. — Я печально качнул головой. — Не буду же я постоянно ходить вечно молодым, вечно пьяным… Да и пацану, ну… мне… тоже жить надо… развиваться… Я ж не знаю, каким способом к нему в башку попал. И почему наши личности обособленно друг от друга держаться, а не сливаются в единое целое? По идее, мы — это один и тот же человек. И если с этим не разобраться — может и какой-нибудь пространственно-временной парадокс случиться…

— Это, типа, убей своего дедушку в прошлом и не родись? — расшифровал майор.