— Пацаны, а я, кажись, не только облевался… — прохрипел Алеха, отирая посеревшие губы тыльной стороной ладони.
Но радоваться прекрасному избавлению было еще рано: отбросив в сторону растерзанную змею, на нас обратил свое внимание сам Конг. Сначала он просунул руку сквозь экран, пытаясь дотянуться до нашего ряда. Я с ужасом наблюдал за сжимающейся и разжимающейся практически возле самого моего носа огромной обезьяньей пятерней, размером превосходившей ковш шагающего экскаватора.
Конг недовольно засопел, так и не умудрившись нас достать. Его недовольная морда закрыла весь довольно-таки здоровый экран, но проникнуть внутрь зала так и не смогла. Его маленькие по сравнению с остальной рожей и глубоко запавшие глазки недовольно сверкнули, и он предпринял еще одну попытку дотянуться до заинтересовавших его пигмеев. Его лапа, поросшая густым и плотным мехом, вновь протянулась через весь зрительный зал, но достать до нас так и не смогла. Я с каким-то отстраненным чувством смотрел на гигантскую ладонь монстра, которого попросту не могло существовать в природе. Это выдуманный персонаж! Бля, нет его! Это глюк, и только! Однако, глядя на толстые обломанные ногти этого существа, на шелушащуюся черную морщинистую кожу и густой вонючий мех, как-то не верилось, что, сука, это просто глюк.
Видимо, вконец задолбавшись, гигантская образина втянула руку обратно в свой несуществующий мир и опять попыталась просунуть голову через узкое пространство экрана. Пытаясь впихнуть невпихуемое, дикое животное постепенно свирепело, скалило зубы и издавало совсем не радующие нас звуки. Наконец Конг учепился своими граблями за противоположные края экрана — верхний и нижний, и попытался их растянуть. Когда у него это не получилось, он отскочил подальше, заревел, словно стадо бешеных слонов и замолотил себя кулаками по мощной и бочкообразной груди. После чего с разгону кинулся на «обидчика». Стенка с экраном вздрогнула от чудовищного удара. От этого импульса прошла дрожь по всему кинотеатру, а с потолка на наши охреневшие головы посыпалась какая-то труха.
— Бля, пацаны, я обосрался, — сообщил Леньчик, ерзая на кресле. — Вы как хотите, а мне надо…
Что ему надо, я таки не разобрал — блядская горилла вновь с размаху впечаталась «в стену» со своей стороны от экрана. И стена, либо материя пространства, не выдержало такого напора. По стене с нашей стороны пробежала светлая трещина, расширяющаяся с каждым мгновением. А это озверевшая хрень продолжала биться и биться, пока не проломилась в наш мир. Во все стороны брызнули куски раздробленных бревен, из которых были сложены стены кинотеатра, едва не прибив нас на излете.
— Валим! А то всем пиздец! — заорал Леня, подавая пример нам всем. Он вскочил с кресла и кинулся к выходу из зала.
Мы ломанулись за ним, поскальзываясь на разлитой по полу крови. А Конг уже умудрился засунуть свою уродливую башку в кинозал. На наше счастье в увеличившуюся дыру между двумя мирами пролезла только его голова. Плечи застряли, оставив «за бортом» лапы и все остальное. Конг дергался, как будто его колбасило током, пока еще безрезультатно пытаясь протиснутся в темное помещение кинотеатра. Но ткань пространства постепенно сдавала свои позиции, растрескиваясь и расползаясь множеством светящихся трещин.
Яркий свет болезненно резанул по глазам. Выскочив в холл мы не остановились, а словно реактивные болиды выбежали на улицу.
Многочисленные прохожие, прогуливающиеся в этот теплый летний вечерок в районе кинотеатра с изумлением пялились на взъерошенную четверку растрепанных парней с безумными глазами, стремглав выскочивших из кинотеатра, да к тому же еще и забрызганных с ног до головы красной краской.
Обернувшись назад, я увидел, что ветхий кинотеатр сотрясается мелкой дрожью — тварь не оставляла попыток выбраться из заэкранного мира. Прохожие начали останавливаться, тыча пальцами с сторону начавшегося шататься строения.
— Че за херня, пацаны? — завопил Патлас, переполошив нескольких мамочек с маленькими детьми, которые заревели на разные голоса. — Это нихуя не глюки! Это… это…
— Согласен, — мотнул головой Леня, — не похоже на простой глюк. — Вы тоже видели, как Конг вылезал? Или я один по фазе двинулся?
— Какой, нахрен, двинулся? — дергая бледной, как мел, щекой, просипел Леньчик. — Вы на себя посмотрите… Бля!
Леньчик замер, глядя остекленевшими глазами на разлетающийся в деревянную труху кинотеатр. Перед нами, да и всей толпой народу, кто прогуливался в сквере перед летним кинотеатром в этот момент, предстала поднимающаяся во весь свой гигантский рост фигура бешеной гориллы.
— Мама… — в очередной раз проблеял Патлас, провожая взглядом вырастающую выше фонарей, домов и деревьев, зубастую морду Конга. Обезьяна довольно ощерилась, распахнула пасть и издала душераздирающий победный рев, сопровождая его ударами кулаками в лысую выпирающую грудину. Народ заорал отр ужаса, разбегаясь в стороны. Конг закончил орать, нагнулся, опираясь на одну из лап и хватанул свободной граблей, цепляя в горсть несколько человек.
