– Ну хорошо, Иван, – сдерживаясь, сказал Игорь. – Судя по всему, для тебя большую ценность, нежели Леля, Нелли, Отличник, в конце концов, я, представляют горячительные напитки вкупе с Гапоновым, Ринатом, Жихарем и иже с ними. Видимо, они за тебя беспокоятся, ты им дорог, они желают тебе помочь, даже если ты их не уполномочивал. Пусть так. Тогда узнай, дорогой друг, что с утра визитом доброй воли тебя лично почтила Ботова Ольга Васильевна, комендант.
– И чего этой глисте надо? – хмуро спросил Ванька.
– Она сообщила нам, что завтра состоится студсовет и тебя выселят из общаги.
– Хер они меня выселят, – уверенно сказал Ванька.
– Иван, позволь тебе напомнить, что ты живешь здесь четвертый год. Следовательно, ты знаешь, что этот акт имеет большую степень вероятности и проводится элементарно.
– Ну, выгонят, и плевать. Вернусь через день, и все.
– Сейчас начало сессии у заочников, Иван. Мест в общаге и так нет, а теперь тем более.
– Выгоню этого драного заочника, которого на мое место поселят, и барахло его в окно вышвырну, – более уверенно сказал Ванька, вдруг схватил гитару, заиграл и заорал:
– Не будет он селить его вместо меня. Бухали же…
– Не тешь себя иллюзиями, Иван. Он поселит. Ему на тебя наплевать. Какие они тебе друзья? Проглотят и не подавятся.
– Ладно, Игореха, я уже миллион раз это слышал… Ну и что? Вам-то что, а?
– А нам вот что, слушай. Ты, безусловно, станешь жить нелегалом. И вот тебе вопрос: где? Есть вариант: в комнате у Нелли с Лелей. Это значит, что через неделю тебя выловит бабка Юлька, доблестный вахтер, и всей комнате будет за это непоселение на будущий год.
– Не ссы, не буду я там жить, – раздраженно сказал Ванька. – И без вас найду где…
Игорь обомлел.
– Ты, Иван, за кого, интересно знать, нас считаешь? Да это же свинство чистой воды, Иван…
Игорь поднялся, сдернул со спинки стула свои брюки и, повернувшись к Ваньке спиной, принялся натягивать их, прыгая на одной ноге. Ванька молчал, сидел неподвижно, а потом вдруг яростно сбросил с колен гитару.
– Блядь! – в сердцах выругался он. – Ладно, простите меня. Игореха, слышь?.. Не люблю я этих бесед за жисть… Давайте конструктивно поговорим. И сигаретой угости.
Игорь, стоя спиной к Ваньке и отдуваясь, застегнул ширинку, ремень, достал из кармана пачку сигарет и бросил на стол.
– Не злись, Игорь, – попросил и Отличник.
– Зачем ты его жалеешь, Отличник? – спросил Игорь, все еще не глядя на Ваньку. – Он же нас ни в грош не ставит!
– Ну, хватит, Игореха, – зыркнув на него из-под бровей, сказал Ванька. – Полаялись, и будет. Скажи лучше, чего я должен сделать?
Игорь надел рубашку, сел на койку, тоже закурил и сказал:
– Во-первых, ты должен уговорить Гапонова, чтобы он тебя не выселял.
– Это как два пальца обоссать, – прокомментировал Ванька.
– Во-вторых, пообещать Ботовой, что прекращаешь пьянку. В-третьих, убрать стекла от бутылки с асфальта под окнами. Со своей стороны я сегодня поговорю с комендантшей и попытаюсь ее умаслить.
– Лучше ублажи ее, – скромно посоветовал Ванька.
– Твои остроты, Иван, очень часто отличаются отсутствием ума, юмора и такта, – холодно заметил Игорь.
– Ладно, замяли, – тут же согласился Ванька.
– А зачем заминать, Иван? У тебя излюбленная тактика – не выяснять отношений.
– А на хрена нужны эти гнилые разборки?
– Эти, как ты выразился, Иван, гнилые разборки нужны, чтобы лучше понять друг друга. Например, понять, почему ты пьешь.
– Ты чутьем понять попробуй, а не лезь в душу.
– Я не лезу в душу, Иван. Я не вор. Я прошу разрешения войти. И все-таки ответь на мой вопрос: почему ты пьешь?
– Станция «Березай», приехали, вылезай! – с досадой сказал Ванька.
– Леля думает, что ты… – начал было Отличник.
– Да заколебала Лелька меня своей простотой! – разозлился Ванька. – Знаю я все, что она думает! Думает, что у меня баба какая-то, которую я безответно люблю, оттого и пью. Убеди ты ее, Отличник, как друга прошу, что фигня все это!
– Но, Иван, ты действительно живешь неправильно, хотя я и не берусь судить о причине. Мы все хорошо изучили тебя, и мы видим, что ты не тот, за кого себя выдаешь, что твой образ жизни – это гусарство, лихачество. Он не годится для тебя, потому что ты слишком умен, слишком тонко чувствуешь…
– Где тонко – там и рвется, – перебил Ванька.
Игорь осекся, но сообразил и продолжил:
