—Ты меня сможешь понять. У нас в классе есть одна девочка. И недавно я стал замечать странное отношение ко мне. То есть это тогда мне оно казалось странным. Сейчас-то я все понимаю. Так вот, я заподозрил, что она знает, что я Охотник и хочет написать обо мне статью в желтую прессу или снять репортаж. Но я испугался не этого. Она красивая и я подумал, что она «моя» доминанта и подозревает, что я Охотник. Макс, я бы не смог в нее выстрелить или позволить это сделать другому Охотнику. Самое главное — я ничего точно не знал. Мне от этого хреновей всего было. Когда ты что-то точно знаешь, то можешь действовать, а когда одни догадки и подозрения — это как в тумане бродить. Вот я и подговорил ребят пойти к ней с обыском. Думал если доминанта, то оружие найду или еще что. Тогда бы я ее в клинику для доминант отправил и она осталась бы жива. А тебе не сказал, потому что ты опасаясь за меня мог отдать приказ уничтожить ее. Ведь приказал бы?
Макс утвердительно кивнул:
—Да, приказал бы. И знаешь почему? Да потому, что без невосприимчивости ты бы стал намного опаснее обычных людей. У тебя карточка и легальное ношение оружия.
—Минутку, при чем тут легальное ношение оружия? — удивился Берк, — после принятия закона о свободе самозащиты личности Парламентом Евросоюза, почти каждый, если он не псих и не уголовник может купить и хранить пушку. За ношение без права только конфискация и штраф.
—Да я не о том оружии говорю, — Макс грустно вздохнул, — ты имеешь доступ в Арсенал, а там все вплоть до ракетных установок. Такого на черном рынке не достанешь. Захватишь ты, к примеру, самолет с заложниками. Что нам тогда делать? Ладно, мы отвлеклись, продолжай дальше.
—А что продолжать? — Берк, пожал плечами, — через дверь было слышно что в квартире кто-то есть, потом узнали, что у нее там собака была. Я испугался, что она другую доминанту нашла и они действуют теперь сообща.
—Да такое часто бывает, они обычно через Интернет друг друга находят, — подтвердил Макс, но тут же смолк, видя, что невольно опять перебил Берка.
—Ворвались мы в квартиру, стали искать. И тут я ее дневник, нашел. Она оказывается в меня влюблена была. Ошибочка так сказать вышла. А я еще дверь взрывать хотел, если замок не поддастся. Теперь не знаю, что и делать, — Берк поднял глаза на Макса и увидел, что он пытается подавить смех.
—Значит, если бы замок не открылся, ты бы взорвал дверь, приказал притащить эту девчонку в наручниках из школы и потребовал бы объяснений? Вот была бы сцена, когда она тебе правду сказала бы, почище ревизора, — Максу не удалось сдержать смех и он захохотал, но быстро взял себя в руки, снова став серьезным, — поражаюсь тебе Берк. Ты способен составлять и выполнять крутейшие планы, а обычные чувства распознать не можешь. Что теперь делать будешь? Я имею в виду с этой девчонкой?
—Не знаю, Макс. Я действительно не знаю. Я ведь Охотник, по сути убийца. И если она узнает, что я убиваю доминант. Ее ровесниц…, — Берк сделал паузу, задумавшись, этим воспользовался Макс.
—Э, Берк, тебя что совесть начала мучить? Ты прекрасно знаешь почему мы убиваем доминант, не заставляй меня снова объяснять тебе это, — нахмурился он.
—Нет, дело не в совести, просто это неправильно, что ли.., — попытался объяснить свою мысль Берк.
—А никто и не говорит, что правильно, — Макс подался вперед, словно убеждая Берка, — но другого выхода нет.
—Ну можно же что-то придумать. Сделать пластическую операцию например, и посадить доминанту в обычную психушку!
—Пробовали. Один хирург убит. Еще двое покалечены. Пластическая операция это уничтожение красоты доминанты. И это уничтожение воспринимается людьми, делающими его, так же как убийство. К тому же не забывай о сексуальном аспекте. Его ты как вырежешь? — Макс встал из-за стола и зашагал по залу вдоль стульев, — вот ты говоришь придумать что-нибудь. Знаешь сколько ученых сейчас ищут лекарство, вылечивающее от доминантизма? Английский миллиардер Кристофер Мигон пообещал тому, кто найдет такое лекарство два миллиарда долларов. Он был влюблен в доминанту, которая сейчас находиться в клинике. У лауреата Нобелевской премии Вольфганга Кертца дочь там же. И ей осталось еще пару лет, потом все, организм не выдержит. Он из лаборатории не вылезает. Представляешь его усилия? О фондах я вообще молчу. Ты думаешь ко мне иногда не приходят похожие мысли о том что мы убийцы?
—И что же ты делаешь? — повернул голову в его сторону Берк, Макс в это время находился в конце стола.
—Что делаю? Гоню их прочь, вот что я делаю! Иначе Отдел развалиться! — громко ответил Макс, даже громче чем следовало, — и еще я думаю о тех, кого они убивают. О жертвах .Ты о них тоже подумай. Полезно для психики.
—Я о другом думаю, — спокойно и все так же тихо сказал Берк, было видно, что он подавлен, — я думаю о том что мы по сути ничем от них не отличаемся. Ну, если отбросить красоту. Они вынуждены убивать и мы вынуждены убивать. Они хотят выжить и мы тоже хотим выжить. У них DMT-код, у нас — невосприимчивость. Только у нас есть право убивать, а у них его нет.
