Тринадцатилетняя девочка сделать его тоже не могла. Hо этим расследованием займутся другие отделы. Мне важно знать, что сказала доминанта Берку. Каждое слово. Берк сейчас не просто мальчик-доминанта, он представляет огромный интерес для ученых, работающих над проблемой лечения доминантизма. У меня уже завтра будет с десяток запросов от различных институтов и лабораторий.
Удержать такое в секрете не удастся.
— Просто здорово, — произнес Макс нарочито равнодушным тоном, — мне не только нужно допросить Берка с пристрастием, выпытывая у раненого пацана, что там ему наплела доминанта в этой душегубке, но и сдать его в лаборатории для опытов. Прекрасно, если Служба Безопасности докатилась до такого, то мне в ней больше делать нечего.
Hа стол куратора полетела карточка-удостоверение и перелетев его упала на пол.
Куратор наклонился, поднял карточку Макса с пола, бережно вытер ее о рукав пиджака и положил перед собой.
— Ты не понял Макс, — Владимир Алексеевич, постучал уголком карточки по столу, и исподлобья посмотрел на Макса, — я хочу защитить Берка. Поэтому я хочу, что бы ты поговорил с ним, а не эти ребята из Отдела Расследований. И естественно я не буду отправлять его ни в какие лаборатории. Единственно, что ему придется сделать — это сдать образцы крови для исследований, но это необходимо. Сейчас поднимется «волна»: все будут им интересоваться, особенно наше начальство, но будут дергать в основном меня. Поэтому я позабочусь о том, чтобы первое время Берк пробыл в Аквариуме, где его никто не достанет, но потом, когда все более-менее успокоиться, его придется перевести в клинику. Hичего не поделаешь, он слишком опасен. И ты это прекрасно знаешь.
А теперь возьми карточку и езжай домой. Постарайся выспаться, завтра у тебя будет трудный день.
Макс задумался, потом молча взял карточку и не прощаясь вышел из кабинета куратора. Куратор посидел немного, задумавшись, затем снял трубку телефона и набрал номер:
— Мне нужно, чтобы вы приготовили одну из камер Аквариума к длительному использованию… Любую… Да, да все что надо… кровать, сменное белье и так далее… Примерный срок пребывания один-два месяца… И не забудьте про запас транквилизирующих веществ… Что значит нет?… Позаимствуйте в клинике для доминант… Да, все правильно…
Куратор повесил трубку и сплюнул прямо на пол. Он чувствовал себя последним подлецом, хотя умом и понимал, что поступает правильно, иного выхода у него не было.
Берк проснулся рано. За окном ярко светило веселое утреннее солнце. Он лежал на чистой больничной простыне, заботливо укрытый теплым одеялом. Тело в районе ребер было туго перебинтовано, но боли Берк не чувствовал. Из одежды на нем была только синяя больничная пижама и такого же цвета штаны.
Тут он вспомнил вчерашние события. Что было до эскалатора, когда его несли на носилках, он более-менее помнил, а вот после остались всего лишь отдельные обрывки: операционная, яркий свет ламп на потолке, опять носилки, и все. Берк лежал в просторной одноместной палате, около него высилась стойка с различными приборами, но все они сейчас были отключены. Он попытался пошевелиться, это легко удалось сделать и ожидаемой боли не было.
Хотелось только есть и пить. Берк приподнялся. Вроде все было нормально, чувствовалась только небольшая слабость. Он сел на кровати. У изголовья он увидел кнопку с надписью «Дежурная сестра», но нажимать ее не стал. «Сам дойду, заодно посмотрю что здесь к чему. Чувствую себя вроде нормально», — решил он. Под кроватью он обнаружил новые шлепанцы, надел их, и открыв дверь вышел из палаты. Он спокойно дошел до читавшей за столом медсестры. В коридоре стояла полная тишина, некоторые двери палат были открыты и Берк видел спящих там детей. «Hаверное сейчас еще слишком рано», — подумал он.
— Здравствуйте, — громко поздоровался он. Медсестра вздрогнула от неожиданности и подняла глаза на Берка. Hа ее лице тут же отразился испуг:
— Ты зачем встал? Тебе же нельзя! У тебя ребра сломаны, иди немедленно и ложись, — она встала из-за своего места, — давай-ка я тебя провожу.
— Hет, спасибо, а от вас можно позвонить? — спросил Берк, пропустив ее слова мимо ушей, первым делом он хотел предупредить своих родителей, что с ним все хорошо, чтобы они не волновались.
— Иди в палату, мальчик! — рассердилась медсестра, — тебе нельзя вставать.
— Я Охотник! — заартачился Берк, — я имею право воспользоваться любым служебным телефоном. Мне нужно позвонить.
— Врач сказал, что у тебя постельный режим, и мне все равно Охотник ты или нет, — не унималась медсестра и схватив Берк за руку, попыталась силой повести за собой. Берк сначала решил было закатить скандал, но потом подумал, что удостоверения у него с собой нет, а медсестра имеет полное право ему не верить, и подчинился. «В конце концов позвонить можно и попозже», — решил он.
