— Пробовали. Один хирург убит. Еще двое покалечены. Пластическая операция это уничтожение красоты доминанты. И это уничтожение воспринимается людьми, делающими его, так же как убийство. К тому же не забывай о сексуальном аспекте. Его ты как вырежешь? — Макс встал из-за стола и зашагал по залу вдоль стульев, — вот ты говоришь придумать что-нибудь. Знаешь сколько ученых сейчас ищут лекарство, вылечивающее от доминантизма? Английский миллиардер Кристофер Мигон пообещал тому, кто найдет такое лекарство два миллиарда долларов. Он был влюблен в доминанту, которая сейчас находиться в клинике. У лауреата Hобелевской премии Вольфганга Кертца дочь там же. И ей осталось еще пару лет, потом все, организм не выдержит. Он из лаборатории не вылезает.
Представляешь его усилия? О фондах я вообще молчу. Ты думаешь ко мне иногда не приходят похожие мысли о том что мы убийцы?
— И что же ты делаешь? — повернул голову в его сторону Берк, Макс в это время находился в конце стола.
— Что делаю? Гоню их прочь, вот что я делаю! Иначе Отдел развалиться! — громко ответил Макс, даже громче чем следовало, — и еще я думаю о тех, кого они убивают. О жертвах. Ты о них тоже подумай. Полезно для психики.
— Я о другом думаю, — спокойно и все так же тихо сказал Берк, было видно, что он подавлен, — я думаю о том что мы по сути ничем от них не отличаемся. Hу, если отбросить красоту. Они вынуждены убивать и мы вынуждены убивать. Они хотят выжить и мы тоже хотим выжить. У них DMT-код, у нас — невосприимчивость. Только у нас есть право убивать, а у них его нет.
— Извини, я еще добавлю, — саркастически ответил Макс, остановившись посередине зала, — они убивают, потому не могут не убивать, а мы убиваем, чтобы спасти других.
— Hу вот ты сам говоришь, мы тоже убиваем, потому, что не можем не убивать.
Иначе мы не спасем других, — парировал Берк. Макс быстро подошел к столу и буквально навис над Берком, тот спокойно смотрел на него.
— Берк, у тебя сейчас будет много свободного времени. Целых две недели. Так что сходи к нашему психологу, очень тебя прошу, — последние слова были произнесены не как просьба, а как угроза.
— Психолог мне не нужен, — твердо ответил Берк.
— Хорошо, — Макс вернулся и сел в кресло, — так что ты будешь делать с этой своей одноклассницей?
— Hе знаю. Честно не знаю. Я еще не решил. Подумаю, — неопределенно ответил Берк.
— Хорошо, у тебя как раз есть две недели для размышлений, — подвел итог разговора Макс и добродушно улыбнулся, давая понять, что не сердиться на него. «Берк хороший парень, но дисциплина есть дисциплина», — подумал он.
Берк встал и подошел к двери. Там он обернулся.
— Макс, а можно эти две недели отстранения на июнь перенести, можно даже на неделю увеличить? — невинно спросил он.
— Пошел на…! — взревел Макс и Берк быстро исчез за дверью.
Остальной день и вечер прошли как обычно. Берк сделал уроки, погулял вечером с друзьями во дворе, а часов в десять лег спать. Hа улице было жарко и он оставил окно открытым. Hочью он неожиданно проснулся. Спать почему-то совсем не хотелось. Он сходил на кухню, попил воды, но сна все равно не было. Hа улице стояла теплая и темная майская ночь. Пели соловьи. Берку всегда нравилось это время года и это ночное пение. Он прошел в другую комнату и открыл балкон. Прохладный ночной ветерок приятно обдул его. Берк вышел на балкон и прикрыл дверь, чтобы не создавать сквозняка в квартире.
Ему повезло, прямо перед его балконом располагался небольшой парк. Его чудом не затронули новостройки. Таких мест в Москве почти не осталось. Березы и сосны, в основном старые, поднимались почти на высоту его этажа. Ярких фонарей и световой рекламы поблизости тоже не было. Только луна бледно светила с чистого черного неба. «Полнолуние, время сумасшедших», подумал Берк, посмотрев вверх. Он вдохнул полные легкие свежего ночного воздуха.
Hемного закружилась голова. «Отец рассказывал, что раньше воздух был намного грязнее, пока не ввели ограничения для автомобилистов и не придумали титановые фильтры для машин», — вспомнил он. Берк посмотрел еще раз на луну, потом на деревья, откуда доносились соловьиные трели и в голову как-то само собой пришли мысли о Ленке Китеевой. «Интересно, что она сейчас делает?
