Общество гурманов: [сборник] полностью

Сраженный контрабандист упал и пока не поднимался. Остальные растерянно озирались по сторонам, и в это время Элис и Финн тоже принялись бросать камни: они падали на головы и плечи, отскакивая от крышки гроба, но один камень пробил в ней дыру. Носильщики бросили гроб; двое упали под градом камней, еще двое, шедшие последними, приняли решение перелезть через возникшие препятствия и рвануть к особняку, а Сент-Ив тем временем пытался отодрать сломанную крышку гроба.

Табби и Финн устремились к дороге поверху: Табби держал в вытянутой руке пистолет, а Финн — свой складной нож. Элис побежала к замеченной ранее расселине, перекинув ремень сумочки через голову, чтобы она висела за спиной, и спустилась так быстро, как могла, цепляясь за мокрые меловые стены и радуясь, что надела сегодня ботинки на шнурках. Добравшись до низа расселины, она побежала к тропе, вверх по твердой земле, ожидая услышать сверху выстрелы. Она увидела брошенный гроб и руки Лэнгдона, судорожно пытающегося отодрать крышку.

— Я здесь! — крикнула она первое, что пришло в голову, и, ухватившись за сломанную доску, дернула ее на себя и оторвала от гроба, чуть не упав на спину, а потом взялась за следующую. Лэнгдон ударил снизу и вскоре выбрался на свободу: перекатился на тропу и, шатаясь, поднялся на ноги. Элис обняла его, и они постояли, обнявшись, чувствуя, как бьются сердца, пока она не сказала:

— Они дерутся там, на дороге.

Сент-Ив кивнул, и, взяв по длинной доске от крышки гроба, они побежали в сторону особняка в начинающем сгущаться тумане. Переступив через двоих, мертвых или без сознания, они пробежали мимо третьего, пытающегося ползком вернуться в бухту, в относительную безопасность. Не сговариваясь, Сент-Ивы оставили его в покое и вскоре выбрались из ущелья. Впереди сквозь серую мглу смутными желтыми прямоугольниками просвечивали окна особняка. На ведущей к Замку гурманов проезжей дороге у столбика с указателем стоял Табби, направив пистолет на троих контрабандистов, один из которых целился в Фробишера-младшего из своего пистолета. Возле указателя, за спиной Табби, обнаружился и Финн Конрад.

Палка в руке показалась Элис жалким оружием. Еще в ее распоряжении была сумочка, пользы от которой, да к тому же перекинутой через плечо, вовсе не наблюдалось, хотя если бы Элис догадалась заблаговременно наполнить ее мелкими камушками, вышел бы отличный болас. Но теперь она боялась пошевелиться. Этим она лишь привлекла бы внимание к себе и Лэнгдону.

Трое мужчин смотрели на Табби или скорее на пистолет в его руке, и ни Финн, ни Табби не заметили Сент-Ивов. Лэнгдон подал жене знак рукой, видимо, собираясь броситься на контрабандиста с пистолетом и схватить его со спины. Элис покачала головой: слишком далеко — вполне достаточно, чтобы успеть развернуться и выстрелить, уловив приближение Лэнгдона.

Послышался шум: стук, дребезжание и топот копыт — судя по всему, по дороге сквозь туман на небезопасной скорости мчался довольно тяжелый экипаж. Похоже, контрабандисты увидели стремительно приближающуюся к ним тень, но прежде, чем они успели отпрыгнуть, из клубящейся мглы возник напоминающий цыганскую кибитку фургон — пара взмыленных пони и погоняющий их безумный возница с искаженным гримасой ненависти лицом. Прибыла странствующая библиотека Коллиера Боннета, управляемая ее жаждущим искупления владельцем.

Лэнгдон оттащил пораженную Элис от дороги. Она увидела, что Боннет щелкнул кнутом у уха пони и та прянула в сторону безуспешно пытавшихся удрать контрабандистов. Невысокие, но мощные лошадки подмяли двоих и припечатали их копытами; фургон, проехав передними и задними колесами по их телам, пронесся дальше и скрылся за поворотом дороги. Третьего, бросившегося наутек по тропе к бухте, застрелил наповал Табби. Фробишер-младший стоял, расставив ноги, в траве, все еще сжимая пистолет, а потом повернулся к корчащимся в грязи на дороге контрабандистам и сказал:

— Лежите тихо, или прикончу обоих.

Снова послышался шум подъезжающего экипажа: Боннет развернул свой фургон и вернулся. Он отсалютовал кнутом всем присутствующим, как если бы в его внезапном появлении не было ничего неожиданного, спрыгнул с козел, с мрачным видом коротко поклонился и, словно давно репетировал эту роль, сурово и звучно произнес:

— А теперь разберемся с негодяями в доме на холме.

Отодвинув портьеры, Гилберт Фробишер стоял у окна и смотрел на подъезд для карет и железную ограду, ища глазами в туманной мгле хоть что-нибудь, что могло бы изменить его участь к лучшему. Он услышал пистолетный выстрел, но ничего не произошло. Звук долетел издалека, и пирующие обитатели дома могли его не слышать: не исключено, что вообще он привлек внимание только Гилберта. Саузерли упомянул, что ждет одного из его друзей к ужину. И Гилберт изо всех сил надеялся, что это и есть тот самый друг, кто бы он ни был, и что он вооружен.