Мануэла замерла, обхватив себя руками и затравленно озираясь по сторонам.
– Похоже, нам туда, – Вадим показал на далекий путепровод и подобрал сумки.
Впрочем, дорога к путепроводу оказалась короче, чем предполагал Вадим. Да и на привокзальном «пятачке» он без труда сговорился с таксистом. Запросы у местных «бомбил» оказались более чем скромными. Так что через полчаса разбитая «десятка» уже петляла по памятным Вадиму закоулкам.
– 3-я Молодежная, 15, – напомнил он.
– Будь спок, командир. Не подведу! – Таксист обернулся, блеснув желтым металлом улыбки. – Доставим по наивысшему разряду. В гости к нам или как?
– Или как… – Вадим нахмурился. – Комбинат-то жив еще?
– Да жив, что ему сделается, – привычно заворчал таксист. – Вот только в прошлом году опять пришли новые хозяева. Из какого-то Росцветмета. И первым делом стали опять народ сокращать. Слово какое-то мудреное под это дело подвели – оптимизация. Совсем, блин, озверели олигархи. Сами с жиру бесятся, уже и не знают, как свои миллионы смешнее истратить, а рабочему человеку и податься некуда…
Вадим нащупал локоть Мануэлы и ободряюще накрыл его своей ладонью. Он понимал, какое впечатление может произвести на неподготовленного человека неосвещенная улица, с двух сторон придавленная темными строениями. Чтобы не испугаться, здесь нужно родиться, как минимум…
– Приехали… – Таксист скептически кивнул на темные провалы окон. – Я могу подождать. Не похоже, что здесь кто-то еще живет…
– Спасибо, нас ждать не нужно, – сказал Вадим. Свой барак он узнал сразу. Даже не глядя на табличку с номером. По едва уловимым чертам, которые всегда выделяли его среди соседей-близнецов. Хотя за прошедшие тридцать лет дом почти до окон врос в землю, но многое осталось здесь прежним. Даже запах узнаваемый – пряный, травяной, с еле уловимой горчинкой…
Шум отъезжающего автомобиля разбудил пса. Выскочив из темной ловушки палисадника, он со звонким лаем бросился на защиту родной калитки. Почти сразу приоткрылась дверь в торце длинного барака.
– Это кого там принесло в такую поздноту? А ну-ка, идите куда шли, а то милицию счас вызову!
– Это мы, теть Нин, – крикнул в ответ Вадим. – Не пугайся.
– Кто – мы? Много вас тут ходит, племянничков!
– Теть Нин, да я это – Вадим Беляков. Пусти погреться!
– Вадик, деточка, господи ты боже ж мой! – пожилая женщина всплеснула руками, заохала и грузно засеменила к калитке. – Сейчас, сейчас, погодь, деточка, я только Шарнира в будке запру. А ведь посылала мне Татьяна телеграмму, я и забыла вовсе, что ты приехать собирался. Старая совсем стала, дурная. Ну, не топчитесь на пороге, в дом заходьте!
Первые полчаса, как полагается в таких случаях, ушли на охи, ахи, родственные обнимания с поцелуями и причитания с расспросами. Тетка сильно постарела, но осталась такой же жизнерадостной. Носилась по комнате ураганом, пытаясь найти лучшее место для дорогих гостей.
– Ой, чего ж это я, вы же голодные, – охала она. – А у меня как раз картошечка подоспела.
Вадим даже не успел ничего сообразить, как стол был уже накрыт. Из общей кухни была доставлена кастрюлька с рассыпчатой вареной картошкой, сдобренной маслом и обильно присыпанной душистым укропом. Рядом появились огурчики, помидорчики, капусту, грибы. А завершающим штрихом тетка водрузила на стол початую бутылку водки.
– За приезд, – подмигнула она Вадиму. – По русскому обычаю. Я-то уж не можу компанию поддержать, а вам в самый раз будет. С устатку…
– Теть Нин, – смутился Вадим. – Водку-то откуда взяла?
– У соседки заняла. Она эту гадость для компрессов припасает. Ну, ничего, завтра куплю – отдам. Да ты ее помнить должен – соседку мою, Марью Сергевну, которая учительницей работала в школе. Она да еще Степанида – вот и все мои соседи теперь. Остальные разбежались кто куда. А мы так и кукуем здеся. Втроем на десять комнат. Почитай, уж лет пять. Кто в город подался, а кто и на Большую Землю. Сейчас покупателя на такие хоромы не найдешь, так они позакрывали свои комнаты и разъехались. Да вы ешьте, деточки мои, ешьте, не стесняйтесь…
Тетка Нина с ловкостью фокусника разложила еще дымящуюся картошку по тарелкам и наполнила две граненые стопки. Глядя на мигом запотевшее стекло, Вадим не стал особо сопротивляться. Опрокинул в себя пятьдесят граммов почти ледяной жидкости, закусил хрустким огурчиком и покосился на Мануэлу.
– Ты не стесняйся меня, деточка, – приободряла ее тетка Нина. – Не смотри, что водка, она почитай как лекарство. Прими – и сразу легче станет. А потом и спать. Хотите, я вас здесь устрою – на диванчике, а сама к соседке уйду. Или могу вас к соседу в комнату определить. Он мне свой ключ доверил, когда уезжал. Присматривай, говорит, Нинок, за моим имуществом. А имущества того, смешно сказать, шкаф и топчан. Правда, широкий топчан. Как раз на двоих будет…
Вадим предпочел топчан. Он отодвинул его подальше от двери и помог тетке застелить доски старыми матрасами. Получилась вполне сносная двуспальная кровать. Пару недель точно выдержит. А на больший срок Вадим и не рассчитывал.
– Теть Нин, а не в этой ли комнате мы когда-то жили?
