Не успев открыть дверь, Лия услышала, что Тодд опять копается в ее музыке. Его это забавляло. Но иногда он очень серьезно напоминал ей, что все эти волнующие арии вредны для организма.
— Сделай потише! — закричала Лия, проходя прямо в кухню и не здороваясь. Тодд не ответил. Сама того не желая, она начала подпевать себе под нос. «Страсти по Матфею», поет одна из немногих ныне живущих исполнительниц. Европейка, конечно, — американских музыкантов не осталось.
Альма? Тильда? Как-то так ее звали — это имя напоминало о долгих темных зимах, маринованной рыбе и покрытых морозными узорами окнах. Лия читала в новостях про ее печальную историю. Когда у имплантов и прочих биоулучшений оказывались разные сроки, это называлось рассогласованием. Ужасный способ умирать. Голос, заливавший квартиру, взбирался все выше и выше, и по спине у Лии побежали мурашки. Музыка словно пробирала ее насквозь, проскальзывала в такие уголки памяти, о существовании которых она давно забыла. Лия закрыла глаза. В ее памяти всплыло лицо — твердое, хорошо вылепленное, с морщинами, напоминавшими древесную кору, густыми светлыми бровями и бесцветными глазами. Если б не жуткая история певицы, она бы даже не знала, как та выглядит.
— Лия?
Музыка внезапно остановилась, повиснув в воздухе неловким вопросительным знаком. Лия моргнула. В голосе Тодда было что-то странное. Он стоял, прислонившись к кухонной двери, сцепив за спиной руки.
— Вильма, вот как ее звали. Вильма Нильссон. Как я могла забыть?!
Лия чмокнула Тодда в щеку, а потом еще мгновение вдыхала его чуть сладковатый запах — одеколон маскировал запах пота, но сквозь искусственный аромат леса от него все равно пахло человеком. Это ей в Тодде нравилось. Что-то в его запахе вызывало у нее ощущение уюта, показывало, что за золотистыми волосами, модельной внешностью и модной одеждой есть слабость и уязвимость. Она положила подбородок ему на плечо.
И тут она их заметила. Они сидели рядышком на плюшевой кушетке в гостиной и держали в руках кружки. На кружках было написано «Мистер Совершенство» и «Миссис Само Совершенство» — они достались ей от Цзяна на Рождество в общеофисном обмене подарками. Планшеты их лежали на журнальном столике — ее столике. Подставок под кружки Тодд им не дал, и на тщательно пропитанной маслом переработанной древесине уже появились два еле заметных влажных круга. Уличной обуви они не сняли.
— Привет, — сказал Эй Джей.
Джи Кей кивнул в знак приветствия и с шумом отхлебнул чая.
— Они ждали на лестнице, когда я пришел. Как-то невежливо было оставить их за дверью, — сказал Тодд.
Лия втащила его обратно в кухню, подальше от глаз Наблюдателей.
— Как-то невежливо? — повторила Лия.
— Они не такие уж плохие ребята. По твоим рассказам они казались прямо-таки гестаповцами. Эйджит даже сказал, что ему нравится твоя музыка.
— Эйджит?
— Ну да. Тот, который разговаривает. От Грега я, по-моему, еще ни слова не слышал.
Лия потерла глаза, потом помассировала брови. В ушах у нее шумело.
— И давно они тут сидят?
Главное дышать как следует и сохранять спокойствие, сосредоточиться на главном. Всему этому должно быть объяснение. Они пришли поздравить ее с освобождением от Наблюдения. Лично извиниться за причиненное беспокойство, предложить ей в качестве компенсации доступ к службе консервации Министерства. Услуги будут оплачены из личного счета Эй Джея — Эйджита. Может, он не так уж и плох, да. Ему понравилась ее музыка. Лия перестала массировать лоб.
— Ты показал им мою коллекцию?
— Не всю, только некоторые твои любимые вещи. Эйджит очень заинтересовался. Эти министерские ребята культурнее, чем можно подумать. Удивительно, правда?
Лия отвернулась. Правая рука у нее пульсировала от тупой боли — ручки пластикового пакета с овощами, которые она так тщательно выбирала, врезались в подушечки пальцев.
В ушах все еще шумело, но Лия действовала четко и спокойно. Она тщательно распаковала каждый лист салата и сложила их все в дуршлаг, чтобы ополоснуть. Баклажаны и кабачки она аккуратно разложила на кухонном столе, потом свернула пакет.
— И вообще, — добавил Тодд, — неплохо бы обходиться с ними полюбезнее. Они вполне разумные ребята.
Лия насыпала чечевицу в миску с водой. Большинство зерен опустились на дно, но несколько плавали на поверхности, словно крошечные кувшинки. Лия погрузила руки в миску и принялась мыть чечевицу. Зерна были твердые, как камешки, а вода восхитительно холодная.
Поскольку Лия не ответила, Тодд тихо вышел из комнаты.
— Психологическое состояние… напряженная работа… вызывает выработку кортизола. — Говорил он тихо, но поскольку музыка больше не играла, обрывки разговора доносились до кухни.
