Когда Лия увидела, что именно там лежало, рот у нее наполнился горечью, а живот свело. Огромные куски мяса, толстые, в молочно-белых прожилках, сочились алой кровью, которая капала на угли. Лия не знала, что это — свинина, говядина, баранина или нечто иное: красное мясо она видела только на постерах Министерства, предупреждавших об опасности колоректальной онкологии.
— Вам какой прожарки? — спросил мужчина. Лия заметила, что его белая рубашка с расстегнутым воротом забрызгана жиром.
— Простите? — выдавила Лия и слегка попятилась. Она прикрыла нос рукой, пытаясь избавиться от запаха: теперь, когда она увидела его источник, ее замутило.
— Может, слабой? — продолжил он. — Вообще для такой вырезки я бы порекомендовал именно слабую прожарку, но вы больше похожи на любительницу хорошо прожаренного мяса.
У него были широкие плечи и гладкие щеки, Лия не заметила никаких следов преждевременной деградации. Мать вполне могла пригласить его на обед — он образцово выглядел, даже для Министерства вполне годился. И все же он пришел на эту вечеринку и жарил тут контрабандную плоть животных.
Бифштексы потихоньку приобретали богатый и насыщенный красновато-коричневый цвет. Как это люди позволяют, чтобы к ним в организм попадало нечто столь кровавое? Лия принялась одергивать на себе платье, вдруг пожалев, что не надела что-нибудь посвободнее. Под коленками и под мышками у нее выступил пот.
Мужчина все еще смотрел на нее.
— Я, э-э-э… Нет, спасибо, не надо, — выдавила она.
— Ну как хотите. — Мужчина снова сосредоточился на гриле.
Лия представила, как он впивается безупречно белыми резцами в мягкую красную плоть, как сок течет у него по языку, а запах обугленной животной плоти наполняет его ноздри. У нее опять екнуло в животе, но на этот раз не от отвращения, а от внезапного желания, настолько мощного, что это пугало. Рот Лии наполнился теплой слюной, зубы невольно сжались. Она представила, как этот мужчина кусает бифштекс и мясной сок течет у него по шее, а ее, Лии, пальцы ласкают его грудь. Как он запускает жирные пальцы ей в волосы, как трогает ее сзади за шею грязными руками, от которых пахнет животным. Как она просовывает язык между его губ и чувствует кровь, соль, запах жареного мяса.
Лия развернулась и торопливо зашагала в сторону выхода, подальше от гриля. Зря она сюда пришла. Лучше убраться поскорее.
Но тут она услышала, что из дома сквозь шум аплодисментов и одобрительный свист доносится музыка. Звуки, вылетавшие один за другим на волю, звонко рассыпались в ночном воздухе. Иногда они останавливались, замирая где-то в высоте, а потом снова ныряли в радостный хаос. Ничего подобного Лия никогда раньше не слышала.
Она неплохо разбиралась в классической музыке, но это было что-то другое, хотя звучавшее с той же напряженной мощью, пульсирующей энергией, уносившей слушателя за собой в такт непривычным громыханиям и вскрикам. Лия на цыпочках пробралась вперед и увидела на сцене внутри дома четверых мужчин. Инструменты у них были большие и блестящие; она узнала изгиб контрабаса, саксофон. Они играли вживую. Музыканты встречались так редко, что Лия до сих пор ни одного не видела, тем более — исполнителей подобной музыки. Она стояла, как зачарованная, и мелодия текла сквозь нее, увлекая за собой, отдавалась во всем теле.
— Правда они потрясающие? Они играли на ее свадьбе. Она была бы так рада узнать, что мы смогли их пригласить сегодня.
Лия вздрогнула и повернула голову. С ней заговорил мужчина, жаривший мясо на гриле. Теперь он стоял рядом, держа окровавленный кусок мяса между двумя ломтями хлеба. Струйка мясного сока текла по краю его ладони к безупречно белой манжете. Лия указала ему на это.
— Спасибо, — он повернул руку, натягивая ткань костюма, и стало видно, какое мускулистое у него предплечье. На глазах Лии он высунул язык, показавшийся ей до странного розовым, и слизнул жирное пятно с запястья.
Она кивнула, не убирая ладони от носа. Впрочем, теперь, когда мужчина стоял рядом и запах стал сильнее, это ее почти не раздражало. Что-то первобытносладкое в запахе мяса боролось в памяти Лии с привычным для нее отвращением.
— Вам нравится джаз? — спросил мужчина и улыбнулся, словно намекая на известную им обоим шутку. Он разговаривал с Лией так, будто они знакомы давным-давно.
— А это джаз? — спросила она.
— Майлз Дэвис, — представил фронтмена мужчина. — Вы, наверное, про него никогда не слышали.
— Нет, — ответила Лия. — Это же…
Она умолкла. Насчет классической музыки еще были сомнения — оставались эксперты, уверявшие, что она оказывает благотворное, успокаивающее воздействие, — но с джазом-то все было ясно! А она тут слушала даже не запись, а живой концерт. На следующем сеансе ухода это почти наверняка будет заметно. На секунду Лия задумалась: может, заткнуть уши и убежать?
Но она осталась стоять, где стояла. Какая, в конце концов, разница? После всего, что случилось с Тоддом, ее, наверное, вообще никогда не вычеркнут из Списка. Теперь важно только найти отца.
