Даниела. – Нет. Так, говоришь, Родина в опасности? Легче дышится, когда знаешь – есть люди, сознающие это. Отправь чек семейству Карабах.
Каролина. – Миссис Карабах звонила сегодня днем. Ее энергичный монолог мог бы послужить отличной иллюстрацией к тезису о том, как изменения в социальном положении индивидуума сказываются на его дикции и лексике. Поскольку компания на заводе, в которой мистер Карабах потерял зрение, по собственной инициативе взяла на себя все расходы по содержанию семейства…
Даниела. – Так уж и «по собственной»?.. Не мы ли подкинули эту идейку Мэру, а он – компании?
Каролина. – …и семейство ни в чем не испытывает нужды, миссис Карабах настоятельно просит оставить их в покое… Им не нужны ни деньги, ни дешевая популярность, на которой кое-кто греет себе руки. Ничего! И вообще, не пошли бы мы ко всем чертям!
Даниела. – Она так сказала?
Каролина. – Смысл я сохранила. Текст был менее изысканным.
Даниела. – Им, значит, предлагают денежки, безо всяких предварительных условий, просто так, из добрых побуждений, а они просят оставить их в покое… В первую же свободную минуту обязательно загляну в обсерваторию. Похоже, что Земля начинает сходить с орбиты. Верни чек доктору Флетчеру!
Каролина. – Как бы бедный доктор не сбрендил, получив свои денежки назад.
Даниела. – Ничего, сам себя и вылечит. Объясни все, как есть. Семейство, мол, настолько обеспечено, что уже не нуждается в деньгах. Разумеется, в изысканных выражениях!
Каролина. – Вам предлагают деньги, просто так, из добрых побуждений, а вы от них отказываетесь. А потом, когда вам говорят, что Родина в опасности, вы спрашиваете – почему? Доктор обязательно явится взглянуть на нас. Ну, где еще он найдет таких ярко выраженных носителей синдрома, носящего славное имя? Не надо привлекать излишнее внимание. И, к черту матушку Карабах. Есть и другие страждущие.
Даниела. – В чем дело, Боб? Что за загадочные перемещения? Где истоки поразившей тебя немоты при столь ярко выраженной тяге к красноречию? Может, поприветствуешь двух трудящихся женщин, посвящающих свои дни общему благу? Кстати, и твоему тоже!
Каролина. – Добрый вечер!
Боб. – А что в нем доброго?
Даниела. – Этот вечер прямо искрится добротой! Новые пожертвования. Новые идеи. Новые предложения о сотрудничестве.
Боб. – Эти предложения, кстати, исходят не от полиции?
Даниела. – Ты у нас участвуешь в конкурсе на самую неудачную шутку? Так хотя бы предупреждай!
Боб. – Неправда, будто человек умнеет с возрастом. Человек умней всего в тот самый момент, когда впервые замечает, что у него есть мозги. С этой минуты он начинает катастрофически тупеть. Что-то подобное происходит с нами, когда мы неожиданно обнаруживаем у себя в кармане сотенную бумажку, на которую можно купить весь мир. И вот в кармане снова пусто, а мир по-прежнему принадлежит не нам…
Каролина. – Любопытное, хотя и достаточно вольное толкование Конфуция.
Боб. – Ошибка, леди. Конфуций в этом забеге не участвует. Слова принадлежат одному из самых бездарных его последователей.
Даниела. – Если ты вознамерился заняться самобичеванием, то выбрал для этого не самое удачное место и не самую благодатную аудиторию. Уже поздно, а у нас полно работы. Уединяйся в конференц-зале и начинай. Там никто не услышит твоих стенаний.
Боб. – Сегодня днем меня посетили два джентльмена.
Даниела. – Сегодня днем наше Общество посетили двадцать два джентльмена. Мы же не делаем из этого трагедии.
Боб. – Эти двое были полицейскими.
Каролина. – Вот как! Значит, в полиции разделяют озабоченность наших ведущих психиатров судьбами Родины?
Боб. – Не знаю, о чем вы, но полагаю, сейчас не время шутить.
Даниела. – Ты, значит, тоже так полагаешь?
Боб. – Беседа получилась самой что ни на есть дружеской. Гости интересовались моим времяпрепровождением. Судя по всему, они прекрасно подготовились к разговору, поэтому темнить я не стал. Я им прямо сказал, что, будучи выходцем из низов и испытав нужду, что, кстати, чистейшая правда, на склоне дней решил ступить на стезю благотворительности. Ни один из них не улыбнулся, хотя последнему в этой стране копу известно, что если Боб Казарлей занялся благотворительностью, то исключительно для того, чтобы облагодетельствовать самого себя.
Каролина. – А при чем здесь эта развернутая преамбула об отупении?
