И после свершившегося, и после бешеной гонки с риском погибнуть, и после того, как они все же остались целы, приятно было, черт возьми, вылезти из автомобиля, довершить вместе со всеми поклонение рассвету, разоблачиться и в чем мать родила броситься в молодую воду Волчицы. Именно молодую, а не ледяную, как сказал бы новичок, совершающий купание в столь раннюю пору. Для всех "жаворонков", уже привыкших купаться круглый год, вода реки в конце апреля считалась молодой, в мае - теплой, в июне парной, в июле - кипятком, в августе - горячей, в сентябре - ангельской, в октябре - доброй, в ноябре - свежей, в декабре - прохладной, в январе холодной, в феврале - наилучшей, а в марте - ожившей. Жителям княжества, основанного Ревякиным, предписывалась любовь к жизни. Проявление этой любви начиналось с поклонения рассвету, а продолжалось омовением в водах Волчицы. Полной наготы при купании ни от кого не требовали, но лишь некоторые новички, да и то только первое время купались в трусах и плавках, а женщины в купальниках, и очень скоро становились как все - бестрепетны к собственным обнаженным достоинствам или недостаткам.
Как все были рады приезду отца-основателя и княгини! В реке их взяли в круг и, нахваливая, обрызгивали водой. Владимир Георгиевич смотрел на Катю и веселился вместе со всеми. А она с важным видом кружилась, запрокинув голову и потряхивая мокрыми красивыми волосами. Потом затеяли наперегонки к другому берегу, и отец-основатель приплыл одним из первых, оставив позади многих молоденьких "жаворонков". Только столяр Жигин, один из поваров да отец Кирилл обогнали его, а на обратной дистанции Ревякин обставил отца Кирилла и пришел третьим.
Отцу Кириллу было немногим за тридцать. Он возглавлял в княжестве православную епархию, впрочем, столь же немногочисленную, как мусульманская община. Третьим особенным вероисповеданием было протестантство, и протестантов даже больше, чем православных. Но в основном "жаворонки" исповедовали поклонение богу жизни и света, ограничиваясь уставом и заповедями княжества, выработанными отцом-основателем. Разумеется, и у отца Кирилла, и у муллы Ибрагима связи с церковью и мечетью оборвались, хотя они считали себя не выпавшими из лона своих религий. А вот протестантов, в отличие от них, опекали русские протестантские общины. Жили в княжестве и евреи, но вне религии своих предков.
Радостной была и встреча с Мариной, невестой Владимира Георгиевича, с которой он намеревался совершить обряд бракосочетания в это воскресенье. По уже сложившемуся обычаю, свадьбы в княжестве совершались на Пасху, на первое мая, в летнее солнцестояние, на Ивана Купалу, на Илью Пророка, в Покров, перед Новым годом, а после Нового года - в день всех домовых и, конечно же, двадцать второго марта, когда пекут жаворонков на Руси в честь праздника сорока мучеников.
Владимир Георгиевич не испытывал угрызений совести в связи с тем, что, спеша к Марине, в дороге изменил ей. С возрастом он пришел к твердому убеждению, что мужчина имеет право, и коль уж сие право не принято обществом, то достаточно все держать в тайне. Но правом надо пользоваться. Вот почему он без тени смущения обнялся и расцеловался со своей невестой, глаза которой сверкали от счастья при виде жениха. Марина очень гордилась, что сам отец-основатель, чье имя воссияет в веках, выбрал ее в невесты себе.
- Как вы доехали? - спросила она. - Без приключений?
- С, - ответил он игривым тоном. - И с приключениями, и с похождениями, и с проделками. Хорошо доехали, Мариша.
- Слава Богу. Я пойду одеваться.
Из реки мужчины и женщины выходили порознь, и на берегу их ждали одежды в разных местах: на берегу возвращался стыд.
Конечно, Марина ревнует. Ведь всем известно, что княгиня Екатерина Петровна некогда была женой отца-настоятеля. А тут они всю ночь ехали вдвоем в машине. Быстро одевшись, Марина поспешила под ручку к своему жениху и весь день старалась ни на шаг не отступать от него. После легкого завтрака отец-основатель и его невеста пошли показывать княгине Жаворонковой, как идет строительство замка. Катя не была здесь с Нового года, и за четыре месяца работы здорово продвинулись. Закладка оснований, можно сказать, была завершена. Они стояли втроем на балконе самого верхнего, четвертого этажа княжеского дворца, откуда хорошо наблюдались все очертания поприща будущего сооружения.
- На кастет похоже, - заметила княгиня, оглядывая огромные кольца фундаменты башен, соединенные между собой фундаментами межбашенных стен.
- Да, действительно, - весело согласилась Марина.
- Даже в самих словах есть, кажется, родство, - заметил Владимир Георгиевич. - "Кастет", "кастеллум".
- "Кастеллум" это, по-моему, замок? - спросила невеста Ревякина.
