- Тююю... Ну вот сейчас в себя придёшь, успокоишься, подумаешь как следует, и я тебя к Фоме свожу, хочешь? Познакомитесь... Он, конечно, бездельник тот ещё, выпить да закусить любит, но мужик красивый... Все девки наши мимо него идут и глаз не отводят... Вдруг сложится? Молодой он, правда... - Мария Михайловна задумчиво поцокала языком. - А ещё Макар там у них! - она махнула рукой куда-то в лес. - Тоже ничего! Замуж может потом возьмёт! Если мамка евонная опять не влезет... Или Лука! Но у него детей трое штук аж... И вдовый он... Или вот Митька! Или ещё знаешь... - она на полном серьёзе крепко задумалась. - Так, кто у нас тут есть, кого не перечислила...
Баба Маша назвала ещё пару имён, но я почти не слушала.
Замуж...
Сделала несколько глотков из бутылки, воспользовавшись тем, что хозяйка отвлеклась на болтовню. Утёрла сопли тыльной стороной ладони, ощущая, как меня даже сидя ведёт в сторону. Моргнула несколько раз, растворяясь в собственном горе, чувствуя, как картинка перед глазами начинает сливаться в единый калейдоскоп, а в груди, на самом дне души, растёт и крепнет что-то тёмное, отчаянное, злое...
Замуж.
Вот так, одним днём.
Без лишних политесов, без пускания пузырей и прочей романтической хуеты. Просто замуж. И вообще пофиг за кого...
Нет, я не надеюсь, что Глебу будет также больно, как мне. Не жду, что он сразу одумается и поймёт, кого потерял. Я знаю, что он и виду не подаст, но...
Но я себя буду чувствовать иначе. Особенно в противовесе с бывшим мужем и его Оксанкой...
- ...Ты вот лучше сейчас вставай, вставай Снегурка! - баб Маша продолжала что-то мне внушать. - Да иди спать ложись! Утро-то вечера мудренее. А завтра и поглядим, с кем тебя познакомить...
- Мне надо замуж, - выдала свою версию событий, снова прикладываясь к бутылке. - Сейчас.
- Ну вот! - Мария Михайловна даже обрадовалась. - Видишь! Сыщем мы тебе мужика по нраву... А пока давай в дом...
- Не надо по нраву. Ничего не надо! - я судорожно всхлипнула, чувствуя, как к горлу подступает дурнота. - За любого пойду, - я подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь. Зачем-то поднялась на ноги... - За любого, кто возмёт! - мой пьяный заплетающийся голос обрёл силу, и я даже хрипло рассмеялась, уверенная в своём хмельном решении. - За любого замуж пойду! - закричала в темноту деревни, изливая всю боль одиночества в собственный отчаянный вопль. - Хоть за чёрта лысого! Хоть за дурака местного... Пусть и старше будет! Плевать уже... - внезапно согнулась в три погибели, понимая, что больше не в силах бороться с тошнотой... - Плевать, баб Маш... - я нащупала рядом худую ладошку старушки. - За Кольку пойду... За этого... кого Вы там говорили, пойду... - меня вывернуло наизнанку, горечь заполнила горло и рот, и я упала коленками в траву, но продолжала бессвязно шептать. - За Митьку пойду... За Луку... За кого угодно, пусть только возьмут... - ещё один позыв к рвоте... И ещё...
-...Да ты ж... - баб Маша затрясла меня как куклу. - Ты что удумала, шальная?!.
- Замуж удумала... - просипела, почти счастливая в этом своём осознании. - Замуж мне надо, баб Маш...
- Ты проспись сначала! - Мария Михайловна совсем не нежно плеснула мне в лицо воды из остывшего чайника. - Вот если завтра по-трезвянке-то тоже самое скажешь - поверю! Будем думать! А сейчас-то чего? - она с недюжей силой потащила меня куда-то, кажется, в сторону дома. - Сейчас ты дура пьяная! Что с тобой говорить?!
- Я... Я уже не передумаю... - прошипела из последних сил, содрогаясь в новом спазме горечи и отползая на четвереньках куда-то в кусты. - Не передумаю...
- Выпороть бы тебя! - баб Маша стойко выдержала мои потуги, причитая на весь двор. - Вот непутёвая-то, а... Досталась же на мою голову... Бедовая совсем! Что делать-то с тобой? Замуж-то недолго... А потом опять сопли глотать? Ой дура-девка...
- Мне терять уже нечего... - на этих словах я завалилась на бок.
На миг увидела над собой огромное ночное небо с миллионами мерцающих звёзд, ветки яблонь, травинки, склонившиеся лицо Марии Михайловны... Закрыла глаза.
Мне надо замуж.
Сон...
Явь...
Безумие.
Невыносимая душевная тоска накрывала внезапными урывками, не поддаваясь контролю. Накатывала волнами, душила внутренним неприятием ситуации, рвала на части эмоциональные границы. Она была сильнее меня...
Я прекрасно знала, где Мария Михайловна хранит свою наливку, как и припасённый "в оздоровительных целях" самогон. Но его я не трогала - инстинкт самосохранения за какими-то чёртом ещё работал...
Баб Маша едва не подняла тревогу, когда в сотый раз пришла с огорода и попыталась разбудить меня - я смогла только перегнуться через подлокотник своего кресла и сплюнуть в таз, который она уже дважды меняла за утро. Или за день... Но теперь не повезло - она наконец спалила уже почти пустую бутылку, которую я приныкала за изголовьем. Эх...