Впрочем, был один существенный плюс во всём происходящем - в огороде я не постеснялась раздеться до трусов и лифчика, ибо с дороги меня всё равно не видно. Мария Михайловна, конечно, поворчала на это, но больше ради приличия, а потом и вовсе сама сняла кофту и косынку, оставшись в одном светло-сером платье с закатанными рукавами - упарилась объяснять мне все премудрости посадки рассады и поправлять мои огрехи, при этом умудряясь сама делать всё споро и аккуратно. И теперь я чувствовала, как к моему бледному телу, которого полгода не касался даже солярий, намертво пристаёт ровный золотистый загар... Лицо уже ощутимо пощипывало, лопатки тоже, но я только радовалась этой возможности получить доступный витамин Д - загореть так ровно и красиво можно только на открытом солнце, да.
Повела плечом, неторопливо поднимаясь в полный рост, при этом весьма недвусмысленно оттопырив задницу. Утёрла несуществующий пот со лба локтём, выпрямляя спину и не забывая втянуть живот...
Я знала, что он смотрит.
Рыжий. Николай.
Стоит в тени яблони, не прячась, но и не привлекая внимания. Просто смотрит...
Мария Михайловна до сих пор его не спалила. А я заметила ещё минут десять назад, но виду не подала - приятно, когда мужик так пялится. Для нестабильной самооценки брошенной женщины вообще бальзам на душу...
- ...Нам ещё сухостой бы убрать... Малину-то! Вдвоём сподручнее... - баб Маша разговаривала просто так, не дожидаясь от меня ответа. - А то уже заросло всё, а там ветки сухие торчат...
- Бог в помощь, хозяюшки! - Николай всё-таки подал голос, громко и с присвистом, прекрасно зная, что сейчас ему влетит от Марии Михайловны. - А я мимо шёл, смотрю - машина какая-то! Дай, думаю, загляну, может случилось чего... - он насмешливо фыркнул, наблюдая за тем, как баб Маша театрально хватается за сердце.
Я только игриво рассмеялась. Закусила губу, неторопливо снимая грязные перчатки и принимая самую соблазнительную в моём понимании позу.
- Ах ты ирод!.. - Мария Михайловна быстро из полуобморочного состояния перешла в наступление, круто разворачиваясь и наставляя на незваного гостя тяпку. - Мимо он шёл, ага! Так и скажи, бабу голую посмотреть явился! Ух я тебя сейчас, Колька... - она замахнулась, шагая на него. - Чего зенки вылупил? Иди куда шёл! Паразииит, а...
Коля, хрипло смеясь, выставил вперёд руки, отступая к калитке.
- Да я соли вообще-то хотел попросить, баб Маш...
- Сгинь с глаз моих по-хорошему! Соли ему, етить-колотить... - она грозно оглянулась на меня. - А ты поди сарафан надень! Срамота! Ух я вас...
Продолжая улыбаться, прошла к лавке, где бросила выданный хозяйкой сарафан. Встряхнула его, принялась надевать так, будто это шёлковая сорочка...
- Снегурка! - баб Маша упёрла руки в бока. - Брось мне тут эти свои штучки! К вечеру все углы мне тут как мартовские коты приссут же!
Расхохоталась в голос, ибо разозлённая хрупкая Мария Михайловна представляла собой очень умилительное зрелище.
- Больше не буду, баб Маш! - честно пообещала, стреляя в рыжего кротким невинным взглядом. - Пойду лук дальше сажать...
- Я ещё зайду! - Николай выкрикнул уже из-за калитки. - За солью...
- Иди уже! - баб Маша шумно выдохнула. - Вот мужики же, а... Ни одной бабы мимо не пропустят... - она сердито глянула на меня. - Малину пошли прореживать! Крутит она тут перед ними... Тьфу! Был бы хоть мужик путный, а это...
***
Вечер наливался темнотой. Неторопливо, постепенно, но основательно.
Дневной зной сменился томной прохладой, воздух наполнился влагой и свежестью. Ароматы луговых трав и садовых цветов стали ярче, острее, они практически горчили на языке, приторные и благоухающие. Стрекотание кузнечиков разрывало барабанные перепонки, над головой завис огромный звёздный небосвод, откуда-то слышались людские голоса и песни, иногда до слуха доносился лай собак. А ещё где-то совсем недалеко запел соловей...
Расслабленно откинулась на спинку скамейки, чувствуя себя по-настоящему счастливой - я вымоталась физически, но совсем не устала морально, и это было очень непривычное ощущение. Когда есть стойкое понимание того, что день прожит не зря, что ты отдала этому миру столько, сколько смогла, нигде не скостив себе путь, выложилась на сто процентов. А теперь можно расслабиться и отдохнуть, ибо есть полное осознание удовлетворённости собой и происходящим вокруг...
От чувства сытости клонило в сон. Деревянный уличный стол ломился от еды - мы успели наделать салатов, напечь пирогов, наварить картошки... Ещё баб Маша принесла свою наливку, поставила её рядом с морсом, но я так и не решилась попробовать - мне же ещё за руль. Впрочем, я уже почти готова была поддаться уговорам хозяйки и остаться переночевать, да. Но пока почему-то не поддалась...
Колька действительно забегал ещё дважды, но каждый раз баба Маша выталкивала его взашей, называя "паскудником" и "хитрым чёртом", на что Николай только скалился и пытался подмигнуть мне из-за её плеча. Зря я, наверное, глазки ему строила...