- Не буду, - язык отчего-то стал заплетаться, нездоровый выброс адреналина заставил задрожать всем телом. - Но могу спросить разрешение. И попробовать уговорить... - я почти примирительно улыбнулась, но вышло коряво и наигранно.
- Кого уговорить? - Лука, кажется, реально удивился. - Меня?!
- Ну да...
- На что?! Чтобы тряпку непотребную вместо одежды носить?! - он прошёл к раковине, едва не зацепив локтём моё плечо, не отводя разъярённый взгляд от моего лица. Только теперь отвернулся, налил полстакана воды, залпом выпил...
Как заворожённая наблюдала за тем, как двигается кадык на его шее, как поднимается и опускается борода с каждым глотком, как трепещут выгоревшие на солнце опущенные ресницы, как по виску стекает крошечная капля пота...
- Мне очень нравится это платье... - проблеяла, поспешно отводя наполнившиеся слезами глаза. - Разрезы зашью, если так сильно надо...
- Плечи закрыть надо! - он сверкнул в мою сторону горящим праведным гневом взглядом. - Как голая в этом балахоне!
Голая?! Да в нормальном мире этот сарафан бы считался образцом добродетели и целомудрия, в нём даже лифчик не просвечивает и лямки не видно! Я бы в таком в церковь пошла не задумываясь! А ему - как голая...
- Закрою! - шмыгнула носом, отворачиваясь к окну и из последних сил сдерживая слёзы. - Мне и так ходить не в чем...
- Не жалуйся! - хриплый взбешённый голос прогрохотал прямо над ухом, распространяя вокруг себя ментальную волну нетерпимости и сдерживаемый ярости. - Нам дано столько, сколько мы заслужили! Ты чем лучше других?! Благодари Бога за то, что есть! А не используй свою женскую сущность для того, чтобы обрести дары...
Чего?!
- Какие дары? - аж захлебнулась негодованием и обидой. - У меня трусов на смену нету даже!
Лука как-то резко отшатнулся, будто от пощёчины.
- Возьми и сшей, - холодно процедил сквозь зубы. - Не велика наука. А не мужу предъявляй за свою лень и неприспособленность...
Всё-таки разревелесь...
- Ладно! - заорала не своим голосом. - Сошью! И платье выкину, раз тебе так хочется... Только уйди уже наконец! - я громко всхлипнула, закрывая лицо ладонями. - Там небось сейчас эта... служба твоя начнётся! Опоздаешь ещё! Вдруг Бог не простит, что ты время на праздные разговоры с женой тратил вместо того, чтобы нести людям слово Божие, м?! - я, забывшись на миг, толкнула его ладонью в плечо. - Иди давай...
Лука не сдвинулся с места. Стоял как истукан, сверкая глазами на меня как на полную дуру...
- Грядки пололи сегодня? - он внезапно сменил тему, снижая менторский тон до почти нормальных хрипящих децибел.
- Да... - тоже перестала визжать на ультразвуке, утирая лицо тыльной стороной ладони.
- Веди, покажешь, - он кивнул на выход из кухни.
Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Выпрямила спину, задрала подбородок... Откуда только силы взялись?! Бог послал, не иначе...
Уверенно пошла впереди Луки, нарочно виляя бёдрами и выпятив грудь. Шагнула чуть в сторону, позволяя этому... мужу распахнуть для меня дверь. Снова выступила вперёд, по пути поднимая руку и невзначай поправляя причёску, чувствуя какой-то чисто женский эгоистичный триумф от прикованного к себе мужского взгляда...
Первая вышла на крыльцо. Полной грудью вдохнула свежий воздух, до мурашек прочувствовав щекотный порыв летнего вечернего ветерка, ласково скользнувшего по коже... Будто в присутствии Луки разом обострились все ощущения - стали ярче, концентрированнее, приобрели более чёткие контуры и очертания, заставляя дышать глубже, мыслить яснее, невольно сосредотачиваться на происходящем. Привкус полыни на губах, слепящая глубокая голубизна неба над головой, собственное сбившиеся горячее дыхание, непрекращающееся стрекотание кузнечиков из каждого угла двора, тонкая струйка пота между лопатками и тут же мягкое прикосновение ткани сарафана... Всё это будто существовало само по себе, но проходило через меня. Вызывало странный трепетный восторг в душе, но вместе с тем давило и пугало почему-то...
Спустилась по ступенькам, свернула к огороду.
Солнце давно не обжигало кожу, запах сена разливался в пространстве преобладающими нотами, задушив даже ароматы цветов и вонь скотных дворов. Над далёкими теплицами в прямом смысле поднималось марево - они прогрелись за день так, что ещё всю ночь будут исходить теплом.
Я не знала, что говорить Луке. Я даже не могла вспомнить, какой именно из этих рядов прополола я лично... Их миллион! И они все одинаковые...
- Здесь работали, - я притормозила в тени забора, наугад кивнув на грядки. - Лиза, конечно, сделала намного больше... - я поджала губы, честно пытаясь исходить из позиции "не соврала, лишь каааапельку недоговорила". - Потом мне стало нехорошо, я ушла в дом, она сама закончила и убрала грабли... То есть тяпки... - невольно покраснела, сглатывая слюну.
Не могла избавиться от ощущения, что Лука видит меня насквозь. Знает, слышит, чувствует, понимает мою ложь, даже самую безобидную. И ненавидит меня за это...