- Я его использовал как угрозу. Он накладывал чары на волков, которые неправильно себя вели, и ты видишь, во что он их превращал. И сшивал их в этого Монструо. Но сейчас мои волки больше боятся его, чем меня.
Я только кивала, потому что не могла найти слов. Живые. Они были живые, когда Ники творил свою магию. У меня возникла действительно ужасная мысль. Иногда кажется, что оружие убирать неуместно, но мне нужны были руки для другого. Задрав блузку, я сунула браунинг в кобуру, хотя и не таким плавным движением, как если бы кобура была привычной. Но левой руки у меня сейчас почти не было. Пришлось поднимать блузку правой и очень осторожно засовывать "файрстар" в штаны. Но рука, даже будучи свободной, продолжала непроизвольно дергаться. Здесь я ничего не могла сделать, только ждать, пока само пройдет. Придерживая левую правой, я подошла к монстру.
Встав от него по другую сторону бара, я всмотрелась в одно из сушеных лиц. На нем рот был зашит наглухо, не знаю зачем. Я сделала несколько глубоких очистительных вдохов и почуяла запах трав, но в основном - что-то сухое, вроде дубленой кожи и пыли. Потом я протянула левую руку. Даже с бинтами и мышечными подергиваниями она по-прежнему сохранила в себе силу и была чуткой к магии. Многие для такого ощущения пользуются рукой получше, обычно той, которой не пишешь. Как это устроено у амбидекстров, одинаково пишущих обеими руками, - не знаю.
Из этой штуки выпирала весьма приличная сила, но стойка была широка, и у меня все болело, так что я не могла как следует сосредоточиться и получить ответ на вопрос, который был мне нужен. Опершись правой рукой, я вспрыгнула и села на стойку, потом встала на колени. На уровне моих глаз очутилось лицо - кажется, мужское, точно лицо сушеной мумии со светло-серыми волчьими глазами. Они смотрели на меня, и за ними что-то было. Ходячие мертвецы страха не проявляют. И я знала, что почувствую, еще когда протягивала руку к этому лицу. Сила Ники, как теплое одеяло из червей, поползла по моей коже. Такой неприятной магии я никогда не ощущала - нечистая, будто эта сила начнет разъедать тебе кожу, если не отодвинешься. Вот куда уходила энергия Ники и вот почему, сколько бы он ее ни собрал, ее всегда будет мало. Настолько негативной была магия, настолько пропитанной злом - как наркотик. Для достижения равнозначного эффекта нужно все больше и больше энергии, и все хуже и хуже она действует на заклинателя.
Я запустила собственную магию в это месиво - не придать ему силы, но ощупать. Я почувствовала холодное прикосновение какой-то души, и не успела отодвинуться, как моя сила побежала по этому столбу заключенной плоти, и души запылали у меня под веками холодным белым светом. Никто из его жертв не был мертв, когда Ники с ними это делал. И я не была до конца уверена, что они мертвы сейчас.
Открыв один глаз, я убрала руку. Сила Ники засасывала ее, как невидимый ил. Я вытащила руку с почти слышимым хлопком. Лицо зашевелило высохшим ртом и издало дважды сухой долгий звук.
- Спаси. Спаси.
Я проглотила наплыв тошноты и очень обрадовалась, что пропустила сегодня завтрак. На одном локте и коленях я подползла к Ники.
- Если это сжечь, души освободятся?
Он замотал головой.
- Ты можешь освободить эти души?
Он закивал.
Наверное, если бы на первый вопрос он ответил "да", я бы вытащила браунинг и пристрелила его. Но он мне был нужен, чтобы освободить эти души, и до моего отъезда надо было завершить еще и это дело. Однако сегодня я ничего не могла для них сделать, только уцелеть самой и, как это ни странно, оставить в живых Ники Бако. Такой вот иронический поворот жизни.
Я села на стойку и свесила ноги, прижимая больную руку к груди, ошеломленная огромностью этого зла. Я видала зло в этом мире - но такое было почти сверх возможного. Даже с зрелищем в больнице это было не сравнить. Те трупы ели хотя бы тела, но не души.
- У тебя вид такой, будто тебе явилось привидение, - сказал Ульфрик.
- Ты ближе к истине, чем сам думаешь, - ответила я.
- Где наш дар? - спросил он.
- Где ваша лупа? - ответила я вопросом.
Он погладил по голове волка, лежащего у его ног.
- Вот моя лупа.
- Я не могу поделиться даром с кем-то, кто в обличье зверя, - сказала я.
Он нахмурился, и видно было, что готов рассердиться.
- Ты должна нас почтить.
- Я это и собираюсь сделать.
Я закатала левый рукав блузки. Надо было снять ножны. Я развязала завязки, засунула лезвие, ножны между колен. Чудовище парило надо мной, взирая с любопытством, и это меня отвлекало. Сегодня мне их не спасти, а смотреть просто так мне не хотелось.
- Можешь ты велеть ему выйти?
Ульфрик глянул на меня:
- Боишься?
- Я чувствую души, взывающие о помощи. Это несколько отвлекает.
Он посмотрел на меня, и я увидела, как от его лица отхлынула краска.
- Ты всерьез!
Я улыбнулась, но невесело.
- Ты не знал, что он в эту штуку ловит души?
- Он так говорил, - сказал Ульфрик потише.
- Но ты ему не верил.
Ульфрик пялился на тварь, будто видел ее впервые.
- Кто ж такому поверит?
