- По-моему, Даллас верит, будто солнце светит из задницы Итцпапалотль. Так что да, считаю. Ты из этих снимков ей что-нибудь показывал?
Он кивнул:
- Из дома Бромвеллов.
- И что она сказала?
- Что это подделка.
Я подняла брови:
- А другой эксперт что сказал?
- Что понимает, почему по фотографиям это можно принять за подделку. У фигурки в глазах рубины, а у ацтеков рубинов не было. Так что по фотографиям это выходит подделка.
- Я слышу какое-то "но", - сказала я.
- Доктор Мартинес держал предмет в руках, рассмотрел вблизи и решил, что предмет подлинный, но сделан уже после прихода испанцев.
- Я не знала, что после завоевания культовые предметы все еще создавались. Испанцы разве не разрушили эту культуру?
- Если предмет подлинный, то выходит, что нет. Доктор Мартинес говорит, что для стопроцентной уверенности ему нужно проделать некоторые дополнительные анализы.
- Осторожный человек.
- Как все ученые.
Я пожала плечами. Среди ученых есть и осторожные, и опрометчивые.
- Тогда примем как основную версию, что Райкер эти штуки нашел, сбыл их каким-то людям, которые знали, что предметы паленые, или подозревали об этом, а часть продал в магазины, которые дальше выдавали их за легальные. Теперь кто-то или что-то убивает покупателей и подбирается по следу к Райкеру. Этого он боится?
- Вполне резонно, - согласился Рамирес.
Я стала рассматривать снимки "поляроида". Потрясающими их не назовешь, но зато предмет на них схвачен во всех ракурсах. Вроде бы фигурка была одета в какую-то броню. В руках - длинные гирлянды каких-то предметов.
- А что, по мнению Мартинеса, держат эти руки?
- Он точно не знает.
У ног фигурки свернулись люди, но тощие, как палки, не толстые и квадратные, как сама фигурка. Глаза у нее были рубиновые, рот полон зубов. Оттуда высовывался длинный язык, и что-то вроде крови стекало наружу.
- Мерзкий вид.
- Ага. - Рамирес поднял с простыни фотографию, рассматривая ее. - И ты думаешь, вот эта штука и убивает людей?
Я посмотрела удивленно:
- Какой-то ацтекский бог, будто настоящий, устраивает эту бойню?
Рамирес кивнул, не отрывая глаз от снимка.
- Если ты имеешь в виду Бога с большой буквы, то нет - я монотеистка. Если речь идет о какой-то мерзости, связанной с этим вот конкретным богом, то почему нет?
- Почему нет? - повторил Рамирес.
Я пожала плечами:
- Ты ожидал четкого "да" или "нет"? Я не очень хорошо разбираюсь в ацтекском пантеоне, знаю только, что большинство его божеств - огромные и злобные, и они требовали жертв, обычно человеческих. В их пантеоне мало было таких, которых можно было бы назвать мелкими божками. Обычно настолько большие и злобные, что битва с ними невозможна, и приходится приносить жертвы или предаваться магии, иначе погибнешь. А какова бы ни была та тварь, что совершает эти убийства, она не настолько ужасна.
Я вспомнила, что говорил Ники Бако о голосе у себя в голове, о твари, находящейся в узах, и про то, что совершает убийства всего лишь ее прислужник, а не она сама.
- Ты снова помрачнела. О чем задумалась? - спросил Рамирес.
Я смотрела на него, стараясь решить, насколько он коп и насколько окажется игроком. Дольфу я бы ни за что не могла сказать. Он бы использовал это строго в рамках коповской этики.
- У меня есть информация от источника, который я сейчас не хочу называть. Но мне кажется, тебе надо ее знать.
Теперь у него стало суровое лицо.
- Информация получена законным путем?
- Я ничего незаконного не делала для ее получения.
- Это не совсем прямой ответ.
- Тебе она нужна или нет?
Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул.
- Да, мне она нужна.
Я передала ему слова Ники о голосе и о твари в узах. И закончила такой фразой:
- Я не верю, что это настоящий бог, но верю, что есть создания настолько ужасные, что их когда-то почитали как богов.
- Ты хочешь сказать, что это все пока еще цветочки?
- Если убийства совершает лишь прислужник, а хозяин еще не явился, то тогда ягодки еще впереди.
- Мне бы очень хотелось поговорить с твоим информатором.
- Ты еще вел бы себя прилично, но Маркс выдвинул бы обвинения сразу, и мы ни за что не узнали бы, что известно этому лицу. Налепи на клиента автоматический смертный приговор, и у него пропадает охота к сотрудничеству.
Мы переглянулись.
- Из всех твоих собеседников только у одного репутация тянет на смертный приговор. Это Ники Бако.
Я даже не моргнула. А то я не знала, что он его вычислит. Я была готова и лгать научилась уже гораздо лучше.
- Ты и понятия не имеешь, с кем мне тут приходилось говорить. По крайней мере трое из них могут подпасть под обвинение, влекущее смертный приговор.
- Трое? - переспросил он.
- Как минимум трое, - уточнила я.
- Либо ты умеешь врать лучше, чем я думал, либо ты говоришь правду.
На моем лице можно было прочитать только искренние и серьезные помыслы. Даже глаза у меня стали абсолютно спокойны и выдерживали его взгляд не мигая. Было время, когда я не смогла бы напустить на себя такой вид. Но это было тогда, а теперь я стала несколько другим человеком.
- Ладно, допустим, где-то там ворочается ацтекский бог. И что мы будем с этим делать?
Ответ был только один:
