Вампир меня не выпустил, но стал вопить высоким и жалобным голосом. Крест разгорался все сильнее, так что мне пришлось отвернуться и прикрыть глаза рукой. Будто магний горел вокруг всей шеи. Так ярко крест разгорается, лишь если рядом с тобой что-то очень плохое. Я и не думала, что вцепившийся в меня скелет так рьяно пышет злобой. Нет, я готова была спорить, что крест светится из-за нее. Убить меня в этой комнате могли многие, но вряд ли кто их них сумел бы вызвать такую световую феерию.
- Да постигнет этого несчастного его судьба, - произнесла она.
Я почувствовала, как обмякла отчаянная хватка скелета. Почувствовала, как он встал на колени, ощутила это прижатым к нему стволом.
- Анита? - Это спрашивал Эдуард, но мне пока еще нечего было ответить.
Я заморгала, пытаясь разглядеть что-то в ослепительном свете. Вампир положил руки мне на плечи, зажмурился от света, лицо его исказилось болью. Белый свет заиграл на клыках, когда он двинулся вперед.
- Остановись или погибнешь, - сказала я.
Вряд ли он меня вообще услышал. Его рука гладила мне щеку, и это было как прикосновение обтянутых кожей палочек. Пальцы даже не казались настоящими.
- Я его убью! - крикнула я.
- Убей. Это его выбор.
Голос Обсидиановой Бабочки был таким деловым, спокойным, таким нестрашным, что мне расхотелось это делать.
Его рука схватила меня за волосы, попыталась отвернуть голову в сторону. Он занес голову для удара, но не мог пробиться сквозь сияние креста. Однако он сможет справиться. Такой слабый - он должен был бы с воплем убежать от такого количества священного света.
- Анита!
Сейчас в голосе Эдуарда звучал не вопрос, а предупреждение.
Вампир испустил такой вопль, что я ахнула. Он закинул голову вверх, обрушил ее вниз, и лицо его метнулось ко мне. Пистолет выстрелил раньше, чем я сообразила, что спустила курок рефлекторно. Второй пистолет рявкнул в ответ так близко, что выстрелы слились в один. Вампир дернулся, и голова его взорвалась. Кровь и что-то еще погуще плеснули мне в лицо.
Я осталась стоять на коленях в оглушительной тишине. Ни звука, только тонкий далекий звон в ушах, как оловянные колокольчики. Я повернулась, как в замедленной съемке, и увидела лежащее на боку тело вампира. Тогда я поднялась на ноги, все еще ничего не слыша. Иногда это бывает от шока, иногда - от пистолетного выстрела над ухом.
Когда я стала стирать с лица кровь и сгустки, Эдуард протянул мне платок, наверное, такой, какой полагается носить с собой Теду, но я его взяла и стала дальше стирать с себя грязь.
Крест все еще горел, как пленная звезда. Я все еще была глуха. Если бы я не щурилась на свет, то была бы еще и слепа.
Я огляделась. Почти все вампиры уже сбежали по лестнице от сияния креста, но оставшиеся столпились подле своей богини, прикрывая ее - от нас, я думаю. Проморгавшись, я вроде бы как заметила на некоторых лицах страх. Это выражение не часто бывает на лице вампира, возраст которого насчитывает несколько сотен лет. Может, это из-за креста, но я так не думала. Я его засунула обратно под блузку - он по-прежнему был холодным серебром. Чтобы он раскалился, его должна коснуться плоть вампира. Тогда он действительно воспламеняется и обжигает вампира и любого человека, который в это время к нему притронется. Обычно вампир отдергивается раньше, чем ожоги перейдут вторую степень, так что шрамов от собственных крестов у меня нет.
Вампиры стояли перед своей госпожой, и по-прежнему их лица выражали страх. Крест мог их сдерживать, но боялись они явно не его. Я посмотрела на тело. Входное отверстие было маленькой красной дырочкой, но выходное имело в диаметре почти фут. На теле не было головы - только нижняя челюсть и тоненький ободок продолговатого мозга. Остальное рассыпалось дождем по полу.
Губы Эдуарда шевелились, и звук получился запоздавшим, как при эффекте Допплера, и я услышала только конец:
- ...у тебя патроны?
Я ответила.
Он склонился над телом и осмотрел рану в груди.
- Я думал, что патроны "хорнади ХТР" столько грязи не дают при выходе.
Голос все еще звучал откуда-то издалека, с оловянными интонациями, но я снова слышала. Это значит, что в конце концов ко мне вернется нормальный слух.
- Вряд ли их испытывали на стрельбу в упор.
- При стрельбе в упор получается симпатичная дырочка.
- Входное - пенни, выходное - пицца, - сказала я.
- У вас были вопросы об убийствах? - спросила Обсидиановая Бабочка. - Задавайте.
Она стояла посреди своих подданных, но уже не скрываясь за ними. То ли она решила, что мы не собираемся в нее стрелять, то ли сочла трусостью прятаться за чужими спинами, то ли мы выдержали какое-то испытание. Но если она желает ответить на мои вопросы, то мне это в любом случае годится.
