— Ты лжешь! — крикнула Лела, теряя самообладание.
Рис только передернул плечами, мол, твое дело чему верить.
— Почему же лгу, лапа? Вилор, кстати, всегда был одним из моих друзей, а ты что не знала об этом?
Слова Риса выбивали почву из-под ног. Вилор никогда не был рад такому союзнику, как она. Он презирал женщин, постоянно критиковал ее, не сдерживая ядовитых слов. Мог ли он предложить Рису вернуться, узнав об отсутствии клейма? Вполне. А душа взвыла, отрицая такие выводы.
Рис наблюдал за ней с довольной ухмылкой.
— Скажи, что соврал, — почти попросила Лела.
Мужчина наклонился почти с самому ее лицу и шепотом ответил:
— Нет, не соврал, лапа, — и резко подняв голову ей за подбородок запечатлел на губах издевательский поцелуй. — Цветочки он для тебя выращивал уже? — продолжал издеваться Рис. — Это его любимый трюк — бабы ведутся все.
Лелана вздрогнула, а Рис рассмеялся.
— Ты все врешь, — вскрикнула девушка, но сомнения медленно заползали в душу.
— Этого ты уже не узнаешь. Жаль, конечно, но вряд ли ты доживешь до утра. Счастливо оставаться, лапа. Теперь только в Бездне встретимся.
Рис ушел, оставив ее в темной и холодной комнате. Но Лела даже не заметила его ухода. В груди жгло от боли. Заставляла себя не думать о Вилоре, как о возможном предателе, но не получалось. Бывший опекун знал, как парой слов разрушить ее веру в лучшее. Не зря же Вил явился в замок сразу же после бегства Риса. Может, они договорились, может, это был сложный план.
Но Лела заставила себя не думать об этом. Вилор клялся отцу защищать ее. В любом случае она разберется с этим, когда выберется отсюда.
Она опять пришла во сне. Бранд выругался. Магия уже просто не давала покоя, навевая постоянные мысли о Лелане. Бранд закрывал глаза и видел ее, открывал — она туманным видением находилась рядом. Ладони зудели от желания коснуться её теплой кожи, ласкать, лелеять. Магия требовала от него безумных поступков. Он иногда срывался с места в диком желании бежать в замок и забрать её, прокладывая дорогу мечом. Бросался к двери в такие моменты, но заставлял себя остановиться. А проклятая магия отвечала кровопусканиями, когда он посылал её в глубины сознания. Нужно подраться и спустить пар, нужно пустить кому-нибудь кровь и желательно не в единственном числе. «Драки, боя», — рычала внутри него магия.
Бранд сжал кулаки и стиснул зубы. Без Сирила иногда совсем плохо. Ри умудрился исцелить чью-то сильную простуду и сам провалялся до утра в лихорадке, а теперь в который раз восстанавливал резерв.
Кровь пропитала рубашку. Бранд тихо выругался, заметив это. Они с магией вышли на новый уровень противостояния. Она теперь регулярно вскрывала старые давно зажившие раны. Так у него скоро ни одной чистой рубашки не останется. Раны неприятно заныли, но Бранд знал, что они скоро затянутся. Начнут чесаться и осыплются струпьями. Магия всего лишь наказывает его за упрямство. Пошла в Бездну! — огрызнулся Бранд, стягивая окровавленную рубашку через голову.
Погруженный в собственные мысли, Бранд не услышал как открылась дверь, пропуская в гостевые покои его ближайшего друга. Они с Сирилом несколько дней гостили у одного из лордов, владения которого находились почти у восточной границы Речного источника. Сильная снежная буря застала Ри во время поисков меча и тому пришлось остаться в гостях у лорда. Но в селении рядом с дворцом района располагалась лекарня, которой управляла Кора. Узнав об этом, Бранд, не задумываясь, открыл портал во владения своего вассала, не желая оставлять друга наедине с сестрой. Застал он Сирила на одной из коек в лекарне. Правда, ничего предосудительного Ри там не делал. Всю ночь провалялся в лихорадке и к моменту появления магистра только проснулся и отчего-то был как никогда тих и задумчив. Бранд пытался выпытать у друга, причины неожиданной хандры, но Сирил только кривился и на вопросы о своем настроении не отвечал.
Ри зашел в комнату и взгляд целителя тут же упал на окровавленные плечи Бранда. Лорд-хилфлайгон подошел и устало спросил:
— Опять? — а ладонями провел над свежими порезами, которые совсем недавно были едва заметными шрамами.
Мягкий свет ладоней заставлял сворачиваться кровь, а ткани срастаться.
— Не трать энергию, — глухо сказал Бранд.
Залеченные раны стали жутко чесаться, вступая в последнюю фазу исцеления.
— Само пройдет. Знаешь же. Тем более ты не в форме, — опять попытался Бранд остановить друга.
Но Сирил только раздраженно фыркнул и жестом показал ему закрыть рот и не мешать. Бранд не понимал, что Ри ощущает в полной мере боль от его ранений. Пусть эта боль и фантомная, навеянная целительной натурой, но находиться с раненым другом всегда было невыносимо. Ладони горели и требовали исцелить Бранда. И он исцелял, несмотря на то, что хотелось опять врезать товарищу за давнюю историю с Ольге.
