Кинжал быстро занял полагающееся ему место в ладони девушки. Ольге не колебалась ни секунды: вогнала клинок под ребро любовнику по самую рукоять. Мужчина вздрогнул и громко застонал, судорожно цепляясь за нее, будто в поисках опоры. Но Ольге не остановилась. Лезвие кинжала еще несколько раз покидало его плоть, чтобы нанести новую рану. Горячая липкая кровь заливала руки и одежду.
Но Ольге не обращала на нее внимание. Рей медленно оседал на пол, уже хрипя от боли и цепляясь за ее юбку. А девушка все никак не могла успокоиться, нанося все новые и новые удары.
Когда Рей затих у ее ног, Оля отступила на пару шагов и взглянула на свои руки. Они по локоть были в крови, да она вся была в крови, даже на лице виднелись бордовые брызги. И Ольге чувствовала ни с чем несравнимое удовлетворение.
Дом затих. Крики и вопли больше не доносились из зала. Занимался рассвет. Самая страшная и длинная в ее жизни ночь кончилась. И Ольге шла ставить в ней точку. Служанки, увидев ее в окровавленной одежде с оружием, вскрикнули и забились в угол.
— Уходите отсюда! — рявкнула Ольге, переступая порог комнаты, где вповалку спали одурманенные воины.
Сон сморил кого-то за столом, а кто-то сполз со стула на пол. С хладнокровием безумной Ольге перерезала глотки спящим и упивалась проливаемой кровью. Некогда красивый гостевой зал превратился в скотобойню. Блестящий паркет выпачкан бордовыми разводами. Кровью залиты скатерти, обивка стульев и кресел. Вино из опрокинутых кубков разбавляет ее, стекая на пол.
В безумии бойни Ольге вспомнила о Вале. Подошла к дальней стене комнаты, где на полу развлекались воины. Девушка симф была жива, но будто и не заметила того, что творилось минуту назад в зале. Подонки сорвали с нее одежду. Все девичье тело покрыто синяками и ссадинами, а внутренняя часть распахнутых бедер в крови. Лицо опухло от слез. Они по-прежнему стекали по лицу, но Вала больше даже не всхлипывала, плакала беззвучно. И глаза… такие пустые и безжизненные.
— Вала, о Бездна, Вала, — пробормотала Ольге, присаживаясь рядом.
Но девушка никак не отреагировала.
— Все закончилось, — Ольге не замечала, что по лицу катятся слезы, прочерчивая дорожку на заляпанных кровью щеках. — Пойдем, нам нужно идти, — теребила она бывшую подругу.
Вала не шевелилась, не отзывалась на ее слова, молча смотрела в потолок. Сердце Ольге разрывалось от жалости и боли и от ненависти к себе.
— Ну поднимайся же, — теребила она девушку.
Но уже прекрасно понимала, что ничего не добьется. Тело Валы еще жило, но рассудок не выдержал издевательств, потерялся в болезненных переживаниях и в поисках защиты отключил любое восприятие. Ольге знала, что должна сделать, что будет милосердием в данной ситуации. Но не могла решиться. Слезы градом катились из глаз. Всхлипнув, она нанесла один точный удар в кинжалом в сердце. Вала даже не вскрикнула, только выгнулась и, судорожно выдохнув, обмякла.
Ольге поднялась и как пьяная поплелась к выходу. Распахнула дверь и вышла на улицу. Солнце уже окрасило верхушки деревьев в золотой. Первые его лучи освещали прекрасный дом с высоким окнами от потолка до пола. Теперь проклятого дома. Ольге села на крыльце и уронила голову на руки. Будто что-то сломалось внутри. Запас ярости, которая заставила ее действовать, кончился.
Девушке было все равно, когда ее окровавленную нашли на пороге дома, в котором случилось массовое убийство. Не тронул ее и болезненный вопль молодого симфа, который прибыл домой и застал только трупы родных людей. Он трепал девушку за плечи и что-то кричал. Но Ольге было безразлично, даже когда ударил наотмашь по лицу, разбивая губы в кровь.
Следующее болезненное воспоминание: она на эшафоте в старой изодранной одежде и запекшейся крови. Ее ударом по ногам поставили на колени, дернув за волосы, вскинули голову. Палач видгар разрезал вены на запястье одной руки, а второй обхватил за подбородок и заставил раскрыть рот. Тягучая густая горячая кровь видгара стекала прямиком в горло обжигая внутренности и душу. Ольге кричала. Она помнила как кричала под улюлюканье толпы. Удар мечом в сердце стал избавлением для истерзанной и обожженной души. Но на самом деле смерть от руки видгара была только началом ее мучений длиной в шесть сотен лет.
Раз за разом она будет переживать смерть своих жертв, чувствовать, как холодное лезвие кромсает внутренности. Долгие часы пытки и новый цикл. Цикл, который ей не разорвать. И через несколько лет относительного забытья — воспоминания о всех циклах и новые сутки мучений. Резкая боль пронзила внутренности — это первый удар, который она нанесла Рею, печень взорвалась болью. Ольге закричала. Её безумный крик скатывался к хрипу. Новый удар, боль… сознание в агонии, реальности не существует. Это нечестно, почти все её жертвы умерли во сне. Боль. Ужас. Кровь. Сумасшествие. И финальный удар в сердце. И все заново. Она тень, она всего лишь тень своих прегрешений. Круг за кругом, раз за разом она совершает свое предательство и переживает смерти своих жертв.
— Сними с неё проклятие, — чей-то испуганный голос рядом.
Галлюцинации!
