Женушка держала слово. Ольге стала частой ночной гостьей в его доме. Отношения как-то сами по себе вышли на другой уровень. Девушка больше не бесилась от его подергиваний, иногда даже смеялась в ответ на его дурацкие шутки. Они частенько ужинали вместе и разговаривали. Все же хранительница оказалась очень рассудительной и далеко неглупой особой. Даже взгляды на жизнь у них оказались схожи.
Но сегодня утром все пошло прахом. Вил, вспомнив причину раздражения, выругался, лозы испугано отпрянули от него, почувствовав раздражение фивирета.
Когда он проснулся, женушка еще спала. Ее темные волосы разметались по подушке, а красная прядь соблазнительно спускалась с лица на едва прикрытую простынею грудь. Мужчина какое-то время наблюдал, как натягивается при дыхании Ольге ткань, почти обнажая соски, и понял, что ему стоит отправиться в душ или разбудить супругу с вполне определенными намерениями. Все же пришлось встать, так как дел накопилось невпроворот.
Прежде, чем идти во дворец, зашел пожелать детям дорого утра, но ни Марка, ни Варда в комнате не оказалось, как и их няньки. Обычно в такое время его домашние только просыпались и готовились к завтраку. Вилор заглянул на кухню, но и там не обнаружил сыновей. На улице в такую рань мальчиков так же не было.
Вернулся в дом и услышал детский лепет из собственной спальни. Влетел в комнату, надеясь, что мальчишки просто решили поздороваться с ним и остолбенел, увидев такую картину: его супруга уже успела одеться, но была атакована детьми. Вард залез Ольге на руки, а Марк на кровать и обнимал девушку за шею.
— Тетя, ты будешь нашей мамой? — услышал Вил слова сына и похолодел.
Ольге поспешно обняла второго малыша рукой и едва слышно ответила:
— Конечно.
Когда она подняла глаза и увидела застывшего в дверном проеме мужа, Вилор по ее глазам понял, что девушка догадалась, что на ее коленях удобно устроился собственный сын.
— Здолово, — картавя, запищал Марк. — Ты слышал, Валд, у нас тепель будет мама.
Малыш хилфлайгон еще плохо разговаривал, но брата понял и крепко обнял Ольге за шею. На глазах ее выступили слезы, а Вилору как никогда хотелось забрать от нее детей и выгнать нерадивую супругу. Но он не мог.
— Мама, а как тебя зовут? — продолжал лепетать Марк, а Вилор сжимал руки в кулаки.
— Ола, — прошептала девушка.
— Мама Ола, — восторженно запищал ребенок.
Запрыгал на постели и тут увидел отца в дверном проеме.
— Папа, — слез он тут же на пол и побежал ко второму родителю.
— Плеставляешь, эта тетя будет нашей мамой, — с восторгом объявил он, обнимая отца за колени.
Вил взъерошил ему волосы и подхватил на руки.
— Представляю, — мрачно ответил он, но Марк этого, конечно, не заметил.
— Тетя такая класивая, — тараторил он на ухо. — Нам с Валдом нравится.
— А не пора ли вам завтракать? — строго спросил Вилор. — Где ваша няня?
Но женщина уже, запыхавшись, бежала к ним.
— Простите, господин, — запричитала она. — Отлучилась на минутку. А эти сорванцы.
Вилор не стал слушать ее оправданий, молча передал Марка, поцеловав того в лоб. Подошел к постели, на которой до сих пор Ольге прижимала к себе Варда. Присел на корточки и обратил на себя внимание сына.
— Доброе утро, малыш, — ласково обратился он. — А я заслужил обьятия?
Вард улыбнулся и потянул ручки к отцу. Магистр забрал ребенка от матери, обнял, поцеловал в лоб и передал служанке.
— Быстро завтракать, — скомандовал он сыновьям. — Зайду — проверю.
Когда дверь за нянькой с детьми закрылась, Вилор раздраженно пнул упавшую на пол подушку. Ольге сидела бледная, с прямой спиной, по ее щекам беззвучно текли слезы. На него даже не смотрела.
— Бездна! Какого демона? — рявкнул на нее Вилор. — Ты за этим ко мне в постель влезла?
Ольге быстро замотала головой и закусила губу.
— Не смей… ты слышишь, не смей… — он замахал пальцем перед ее лицом.
Вилор совсем не ожидал, что Ольге кинется его обнимать. Девушка прижалась к нему всем телом и крепко обняла за шею. Попытался оторвать от себя ее, но не смог.
— Спасибо, — шептала она, всхлипывая. — Спасибо…
— Бездна, за что ты меня благодаришь? — Вилор злился все сильнее.
— За сына… что стал ему отцом.
— Зато ты не стала матерью. Бросила его как щенка, — не задумываясь, ударил словами в ответ.
Ольге вздрогнула, будто получила пощечину, но промолчала. Разжала руки, отступила на пару шагов и едва слышно ответила:
— Я знаю, что виновата. Мне нет оправдания. Я уже давно знаю, что мой сын у тебя. Но я не решалась даже говорить с тобой об этом, зная, что не имею права… Ни на что не имею права… Но я прошу у тебя только шанс. Один шанс все исправить. Если уж нас связал идиотский случай, то позволь мне быть матерью для них. Для обоих.
Он долго молчал, пытаясь совладать с собственными эмоциями, не обращая внимания, что пол прорастает травой и побеги обвивают ноги. Ольге молча смотрела на него, ожидая приговора. И вот он все же сказал:
— Если ты обидишь их — я не прощу!
