— Мастер Рис, воин замка, я обвиняю тебя в измене и требую боя доверия! — заорала она, повергая в шок своих вассалов.
Ольге схватилась за голову. Дирк недовольно покачал головой. Рис же смотрел на нее задумчиво и насмешливо, но не торопился обнажать оружие.
— Я жду! — не унималась Лелана. — Или убирайся из замка, или дерись.
Рис шумно выдохнул и тихо сказал:
— Ты же понимаешь, что я убью тебя. Зачем? — поднял он одну бровь. — Замок не защитит тебя — ты сама бросила мне вызов.
— Я знаю, — гордо вскинула голову Лелана. — К бою! — рявкнула она, поднимая меч, не желая кого-либо слушать и ждать.
Рис медленно и неохотно потянул клинок из ножен, не разрывая зрительный контакт. Девушка стала в стойку. Если бой доверия объявлен — он должен быть проведен. Зал замер в ожидании. Самые любопытные подходили ближе, предвкушая забаву. Никто не осознал сказанных ею слов.
Но между Леланой и Рисом встала Ольге. Развела руки в стороны, удерживая от схватки. Молча покачала головой.
— Ты не можешь вмешиваться, — лениво протянул Рис. — Лела бросила вызов и обвинение в измене.
— Могу, — твердо ответила Ольге.
— По какому праву? — фыркнул Рис.
Девушка молча стянула перчатку и показала мужчине и всем присутствующим светящуюся руну Альгиз на ладони, расходящуюся лучами в три стороны от одной общей линии. Руну защиты и покровительства богов, дающую право карать и миловать.
— Я — хранитель убежища, — громко объявила Ольге. — Мое право выше вассальных вызовов, так как получено от всех магистров Симфонии.
— Вот как, — криво усмехнулся Рис, не возвращая оружие в ножны. — Но какое дело тебе до наших внутренних дел? Не нарушаете ли вы свои полномочия, госпожа хранитель?
Но Ольге сделала вид, что не заметила иронии в его голосе. Укоризненно покачала головой и пожала плечами, мол, сам напросился.
— Рис, мастер меча Озерного края, — звонко, перекрикивая гул толпы, объявила Ольге, — я обвиняю тебя в том, что ты нарушил законы нейтрального убежища, ранив лорда Речного источника в его стенах. И если я в своем праве — руна это докажет.
Метка на ее руке вспыхнула. Ольге в один шаг оказалась рядом с Рисом и опустила руку ему на плечо. Мужчина даже не успел среагировать. Казалось, что Ольге переместилась мгновенно. Из-под ладони хранительницы ярко вспыхнул луч красного света и по залу распространился запах паленой одежды и кожи. А Рис побледнел и едва сдержал стон боли. Попытался избавиться от болезненного прикосновения, но не смог. Ладонь Ольге будто приклеилась.
— Бездна! — вырвалось у мужчины.
Рука рефлекторно метнулась к оружию и попыталась нанести удар. Но глаза Ольге вспыхнули, и мужчина отлетел в противоположную сторону, сбив нескольких придворных. К нему тут же поспешили воины-побратимы, подняли своего командира на ноги.
Придворные увидели свежий ожог в виде переплетения рун Наутиз, Райдо и Беркана. Рис слегка покачнулся и едва устоял на ногах. Пришлось облокотиться о меч. По залу пронесся удивленный шепот.
Лела ошеломленно ахнула, непроизвольно опустив оружие. Хранитель! Надо же, а ведь она всегда считала все это сказкой.
Хранители в Симфонии появились вместе с убежищем. Никто не мог сказать точно, кто наделил их силой, но люди с подобной руной на ладони обладали уникальными способностями. Их магия клеймила тех, кто нарушил правила сосуществования на нейтральной территории. И клеймо — не просто ожог. Магическая руна, выжженная на теле, вынуждала преступника подчиняться хранителям и проклинала. Нанесенная раз, она может быть снята только после помилования.
Кроме того, обладателя клейма не примут ни при одном дворе. Правил придерживались все в Симфонии, так как они были утверждены на всеобщем совете магистров и обладали силой мирового закона, усиленного магическими печатями золотых колец и подписанного кровью. Но даже не это превращало заклейменного в изгнанника Симфонии. Вязь рун делала преступника магнитом для неприятностей. Все несчастные случаи, которые могли с ним произойти — происходили, но так же задевали всех, кто помогал несчастному. После того как двор одного из лордов, принявшего заклейменного, едва не сгорел вместе со всей деревней, а перед этим на всех жителей двора свалилось тридцать три несчастья, привечать проклятых перестали. Позволяя себе только небольшое милосердие в виде краюхи хлеба или лекарств. Но на порог дома не пускали.
Никто не понимал, как действуют метки охранников убежища и кто их наносит, но хватало несколько капель крови, пролитой на нейтральной территории, чтобы получить клеймо преступника. Поэтому и не было склок и драк в убежище. И подобной привилегии карать и миловать завидовали многие.
И только Ольге знала, что клеймо прожигает обсидиановые нити личного пространства и не только привлекает несчастья, но и медленно сводит с ума. А ведь пятьсот лет назад так наказывали за легкие проступки. Тогда как тяжкие преступления карались на порядок страшнее и строже.
