Марк? Боги! Он что сунул руки в огонь? Он же сгорит, идиот! Магда придержала пламя, не разрешая ему коснуться фивирета. Теперь видела через огонь лицо Марка. Его больные и умоляющие глаза. Красив гад! Как всегда! Будто и не было боя. Волосы слиплись от пота и крови, лицо в ссадинах и грязи, грудь окровавлена, но разноцветные глаза щедро делятся теплом и сочувствием, а так же собственной болью.
— Я хочу умереть! — ее голос прозвучал слишком жалко и тихо, будто она просила у Марка разрешения.
— Нет, — категорично запретил он, морщась от боли, но не отпуская ее руки.
— Он умер! — этот крик вырывался сам, раздирая грудь болью. — Его нееет!
Марк вздрогнул от ее протяжного воя.
— Незачем жить! Я не хочу! Пусти меня!
Но упрямый фивирет только головой покачал.
— У тебя будет ребенок! Его ребенок!
Магда не сразу осознала сказанное. Казалось все это чья-то дурацкая шутка. Но Марк только крепче сжал ее горящие руки.
— Радость моя, у тебя будет ребенок. Вард хотел тебе сказать, но я отговорил.
Магда хмыкнула. Потом еще и еще раз, нервное фырканье переросло в истерический хохот, а по лицу побежали слезы. Смех сменился протяжным криком. Огонь угас. Марк схватил ее в охапку и прижал к себе, не обращая внимания на собственную боль. Магда продолжала кричать. Все оставшиеся в живых воины и фивиреты потупили взгляд, наблюдая за ее горем.
— У тебя будет прекрасная Маргаритка, радость моя, — шептал ей на ухо Марк, целуя в макушку. — Красавица как мама! Со светящимися ладошками.
Магда снова взвыла. Хотелось кусать и рвать руками ткань одежды на его целом плече. От невыносимой боли потери стало трудно дышать. Марк прижимал ее к себе, как самого родного человека. Магда даже не понимала, что он сам не смог сдержать слез, оплакивая брата, и голос у него хриплый и сломанный.
— Больно! — простонала Магда.
— Я знаю, радость моя! Мне тоже! До Бездны! Все пройдет! Ты только не уходи!
Внезапно на все округу завыла и заскулила Тори. А Магда вцепилась в Марка. Если она его сейчас отпустит — не выживет. Просто не захочет.
Её огонь утих и исчез. Она разжала ладонь и обожженный треснутый кристалл, хранящий сущность Багрового повелителя, упал на обожженную землю.
В его объятиях всегда так тепло и уютно. Мужчина крепко прижимает ее к себе, положив руку на живот и закинув ногу. А его целебная магия обволакивает будто теплое одеяло, исцеляя раненную душу.
Сердце стучит ровно. Не заходится в крике и не ноет от боли. Так хорошо.
Белое мягкое крыло, укрывает обнаженное тело, лаская легким прикосновением перьев. Она так любила касаться этой удивительной части тела своего любимого хилфлайгона. Перья мягкие, нежные и легкие. Родные.
Магда заскулила, осознав, что это лишь сон и прижимая к груди перо, вырванное когда-то из крыла Варда. Единственное, что от него осталось. Амулет пережил вместе с ней даже огонь Бездны. И стоило его снять с шеи, как тут же превращался в живое легкое перо.
Прошло почти полгода. Магда практически не осознавала происходящее вокруг. Кольцо симфов не выдержало жара и покинуло ее палец еще на поле боя. Она больше не была магистром «королевского двора». Новый сюзерен теперь и в части замка. А «королевский двор» снова возглавлял Вилор.
Как в тумане помнила события после смерти Лоран. На поле боя, как оказалось, появились фивиреты во главе с королем и вернулся отец Марка.
Мастер Вилор рассказал им свою историю. После исчезновения дочери он уловил запах и опознал фивирета. Но был уверен, что это не Домерк и никто из полукровок, поэтому мастер снял кольцо и отправился в леса фивиретов искать правды.
Король фивов принял его. И пообещал помочь. Поиски привели их в итоге к клану ядовитого плюща. Этих фивов другие считали позором собственной расы. Высокомерные, уверенные в превосходстве чистой расы. Периодически Фагрус выкашивал этот клан, избавляясь от злобных фивов как от сорняков.
В этот раз даже король природных магов был шокирован тем, к чему привели поиски. Фивы клана ядовитого плюща, выращивали полукровок, как собственных рабов. В их клане был настоящий инкубатор, состоящий из одурманенных человеческих женщин, которых оплодотворяли и заставляли рожать слуг для чистых. Мать Домерка так же когда-то попала в плен. Но ей повезло. В нее влюбился высокородный фивирет. Не стал одурманивать. Провел с красавицей ночь, зачал ребенка, но потом вывел из леса и стер память, защищая.
Однако остальные фивы узнали об этом и казнили отца Домерка с особой жестокостью. А Лоран отправилась в Симфонию, чтобы смыть позор с семьи. Был у нее еще один единокровный брат-раб. Именно его Лоран и заставила похитить Флору, подчинить своей воле и изнасиловать.
