– К государственным! Отрицательно, – сказала она, держа в памяти его МВДэшную сущность.
– А при чём тут госизмена?
– А о чём ещё может быть у тебя речь? – подставляя лицо под тёплые лучи вечернего июньского солнца, ответила она.
– Я об изменах в семейных отношениях, – уточнил Станислав.
– Тебя это так волнует? – удивилась она.
– Ну, не особо. А о чём ещё говорить?
– Стас, ты как последняя женщина – всё в постель, на тебя это как-то не похоже. Это мы, все бабы, говорим о доме, о семье, о мужиках, о детях.
– Ну, что? Так и будем молча идти?
– А тебе что, хочется о чем-то поболтать, поговори-и-ть? Мне ни о чём не хочется. … Мне хочется, чтобы в моей голове сейчас не было ни звона, ни звука. Абсолютная тишина.
– А что у тебя в голове кто-то пищит? Или тебе в голове кто-то говорит, что сделать? – уставился на неё Станислав.
– Нет! Не пищит, – не понимая, о чём он думает, сказала Елена.
– А вот, как ты думаешь? Если мужчина с женщиной(!)… она и он – семейные, но они – не семья. Ты как на это смотришь?
– Ну, если сильное желание, что же здесь плохого? Мы ходим для наслаждения на концерт артиста. Так и это… можно, – философски ответила Елена, не понимая, к чему это он клонит.
– Но, это ведь семья?
– Да. Но, артист тебе даёт наслаждение! – возразила ему Елена.
– То есть ты считаешь, что сходить на концерт, чтобы получить наслаждение и переспать с незнакомым мужчиной, чтобы получить … это одно и тоже? – уточнил Стас.
– Ну, почему одно и тоже? И почему с незнакомым? Мы же на незнакомого артиста не идём. Мы его должны как-то знать или по телику, или видео, или там по разговорам. На незнакомого артиста мы и бесплатно не пойдём, – разъяснила она.
– То есть с незнакомым сексом не занимаемся?
– При чём тут это? – не понимая, о чём это он говорит, отвечала Елена, сжимая его руку.
– А я об этом, – настаивал он.
– В задачке должно быть обязательно, что они – семейные? – уточнила Елена.
– Да, задачка с таким условием, – он внёс уточнение в понимание задачки.
– Н-н-н-да-а-а! – протянула Елена
– Ну, это будет измена или нет? – уточнил Стас.
– Конечно!
– А я вот так считаю, измена, если человек отдаёт что-то в таких отношениях. А если получили удовольствия и никто после этого ничего не обязан?
– Даже, если они получают плод любви? Так я понимаю, – уточнила она.
– Ну, до этого ещё не дошло, – он добавил конкретное уточнение задачки.
– А! То есть до этого не доходит, или кто-то из них не знает об этом?
– Ну, да. Так это измена или нет? – уточнил он
– Тебя это так сильно волнует? – ещё раз поправила она условия задачки.
– Я так вот объясняю, если человек был с человеком в интимных отношениях во взрослых летах, то это еще ничего не значит для них. Они взрослые люди и могут себе это позволить. Это их свободный выбор. Но вот, если кто-то из этих людей затащил в постель другого с далеко идущими целями. Это совсем другое.
– А какие это далеко идущие цели? – уточнила она.
– Ну, получить какую-то выгоду,… деньги, власть, вещь,… недвижимость… или заполучить этого человека как объект, предмет, – сказал Станислав.
– То есть вывод: если просто удовлетворить биологическую надобность, это не измена. А если получить социальные блага – это измена.
Она заметила, как его голова слегка стала покачиваться сверху вниз.
– Ну-у-у, скорее всего вы,… пра-во-о-о … ска-а-а-зали, – задумчиво ответил он, медленно выдавливая из себя слова.
– Если я Вас затащу к себе в постель, а потом заставлю сделать тебя, чтобы я стала министром здравоохранения. При этом ты мне противен. Но я на это иду, требуя от тебя начальствующую должность. Это измена! Так выходит.
– Ну, зачем так прямо, – смутился Станислав, не ожидавший от неё такого напора. – А вообще врачи любить могут? – он попытался перевести разговор на другую тему.
– Не-е-а,… врачи любить не могут.
– Это прямо так и категорично? – удивился он.
– Это так и категорично.
– Почему?
– А потому, что врачи знают, что такое любовь от психики до физики.
– Ну, ладно, психика – это ещё, куда ни шло. А физику как можно пришить к любви – то?
– Электричеством припаивается, – ответила она.
– Ну, мы куда? В какую кафешку зайдем?
– Но ты затянешь меня постель, в свою постель, и с условием, что я стану министром, – сказала на выходе из кафе. Станислав на это театрально посмотрел на неё и не находил что бы ей ответить. Его нижняя челюсть, где внизу головы производила немые движения…
– А!– а-а-а.
* * * * *
Стоял жаркий июньский день, когда Елена на остановке общественного транспорта снова встретилась с Юрием Петровичем.
– Елена, это с кем ты на проекте участвуешь? Что за тип такой?
– Да какой тип, Юрий Петрович. Мент. Обычный мент.
– Ну, не обычный, не притворяйся.
– Да нет, Юрий Петрович, обычный мент.
– Ну-ну, пусть будет обычным. Но если что, звони, если помощь понадобиться. Я еду, – и заметив подъезжающий автобус. – Вы нет?
…Вечером, когда ей нужно уходить, в кабинете появился Юрий Петрович.
– Добрый вечер.
