— Подстроить мир можно только либо имея огромный запас энергии, а для этого нужно практически с самого детства вести определенный образ жизни. Который ты не вел, — твердо проговорил учитель и откинулся на спинку стула. — Либо подталкивая реальность в нужное время. Ты можешь как все: проснуться, второпях выбежать на улицу, доехать до работы и тому подобное. И ни разу не сделать ни одного волевого усилия. Прожить день на автомате. Если же ты будешь осознавать хотя бы то, что находится у тебя перед глазами, тогда сможешь воздействовать на действительность в «слабых точках». Они называются «слабыми» потому, что для изменения мира через них требуется очень мало энергии и усилий. Эти точки существуют в тот момент, когда твое ближайшее пространство воспринимается только тобой или еще несколькими людьми. Максимум одним или двумя. Потому что каждый дополнительный наблюдатель усиливает незыблемость интерпретации мира. И изменить отражение в этом случае будет затруднительно. А вот сейчас подходящий момент, — после этих слов учитель обвел взглядом комнату, в которой мы находились одни. — Например, если ты, сидя на своей кухне, осознавая даже мелкие движения, наливаешь чай, то затратишь на это действие определенное количество времени. В результате выйдешь из дома тоже в определенную минуту. И якобы совершенно случайно встретишь на улице человека, который поможет тебе в достижении твоей цели. Осознание наполняет каждое твое действие волей, которая начнет окрашивать все и всех вокруг в некое эмоциональное чувство. Чувство, поддерживающее изменение мира, полезное для тебя. — Проговорив это, старик на некоторое время замер словно каменный сфинкс. Ни малейшего движения.
— То есть я могу воздействовать на реальность в те моменты, когда нахожусь один? Почему именно так? Да и вообще, разве можно изменять мир? — из меня посыпался град непроизвольно заданных, вопросов.
— Во-первых, если ты убежден, что это невозможно, то так оно и будет. И все окружающие будут только подтверждать твою уверенность. Но если каким-то невероятным образом, например ударом по голове, — проговорив это, старик зашелся в смехе, — получится вбить тебе в ум, что это возможно, то так и произойдет. Любой человек самостоятельно выбирает себе мир, строит его. Ведь что есть реальность — это лишь отражение в уме многочисленных, неизвестных нам, процессов. Каждый видит мир по-своему. Соответственно, если ты можешь изменить ум, то можешь изменить мир. Точнее сказать, мир и не надо менять. Только его интерпретацию. — Старик сделал небольшую паузу и вновь повернул голову в сторону окна.
Дерево, некогда одетое в пожелтевшие листья, покрылось плотным слоем сероватого снега. Изредка покачиваясь от неугомонного ветра, оно задевало окно своими тонкими, голыми ветками.
Я сразу же вспомнил случай с газетой, когда мне как-будто бы удалось подпалить клочок бумаги взглядом. И воодушевленно рассказал об этом учителю. На протяжении моего рассказа он кивал и смотрел на меня заинтересованными глазами.
— Ты привел хороший пример изменения мира. Это стало возможным благодаря тому, что ты был один, и никто другой не обращал ни малейшего внимания на эту газету. Ты просто изменил интерпретацию, для остальных же все осталось неизменным. В твоем изначальном отражении газета была чистая, но затем ты внушил себе, что там темное пятно. В итоге, когда действительно так и оказалось, твой ум испытал нечто вроде сбоя и оправдался тем, что газета ранее такой и была. Но если бы ты попытался провернуть подобный трюк перед друзьями, скорее всего ничего бы не вышло. Ведь они бы твердо удерживали текущее восприятие мира и исказить его было бы почти невозможно. — Учитель взял непродолжительную паузу. — Не задумывался, почему некоторые фокусы и экстрасенсорные штучки зачастую не работают при демонстрации на людях? Причина в большом количестве наблюдателей, блокирующих изменения привычного им мира. Вся проблема в закостенелости мышления. — Старик замолчал и в глазах, казалось, промелькнула грусть.
