Наверное, если бы не присутствовала при недавних событиях, то до сих пор сохранила бы уверенность, что всё идет как надо. Мы редко пересекались с кураторами: ну разминулась бы с тем же Фуньянем, не видела бы его некоторое время — ничего удивительного. Вот только я уже прикоснулась к их тайнам. И теперь задумалась над другим вопросом: всё ли было спокойно раньше? Или происходящее просто ускользнуло от нашего внимания?
Несколько раз позвонила Лие, пыталась узнать, что с эрхелом, но в ответ получила только лаконичное «это наше внутреннее дело». А потом вспоминала безобразный конфликт и мучилась совестью. Ведь практически последнее, что слышал Фуньянь, это насмешку над своим народом. Над сородичами, находящимися в тяжёлом положении. Но постепенно загруженность заданием взяла своё, и пагубные мысли отступили.
Иногда, когда Ликрий предлагал составить компанию, вместо такси снимала машину. Кстати, друг тоже без проблем получил древтарские права, причём, в отличие от Ирины, официальным способом.
— Ты знаешь, как там Фуньянь? — спросила однажды химеру.
— Ещё нестабилен, — без колебаний сообщил друг. — И ситуация непростая.
— Вы же супер-врачи, неужели ничего нельзя сделать?
— Говорю же — ситуация сложная. Момент хороший выбрали. И замаскировали неплохо: развивается быстро, а симптомов практически нет до тех пор, пока не станет поздно. Можно сказать, заметили в последний момент.
Мы сделали перерыв: Ликрий перекусил, а я описала очередной короткий путь.
— Что с ним?
— Он выживет — это точно могу сказать. Но вот сможем ли сохранить ему умения — другой вопрос.
— А для врагов, для арванов, важна, в первую очередь, как раз их потеря, — зевнув, заметила я. Подумала и добавила: — Прости, не хотела тебя обидеть, но…
— Всё в порядке. Кто бы это не сделал, он бесчестный арван, не достойный носить это звание, — холодно заявил Ри.
— Почему?
— Он повёл себя против всех правил — не подписал свою работу. Хорошая она или плохая, уникальная или брак — но всегда должно быть обозначено, кто её делал. Если кто-то не оставил сведения об авторе или исказил, например, присвоил себе или свою работу приписал другому, — он должен быть уничтожен или уже не имеет права оставаться арваном.
Я подавилась бутербродом.
— Ничего себе. Всё настолько серьёзно?
— По нашим законам — да.
Отхлебнув чай, вздохнула, отложила недоеденный поздний ужин и отправилась описывать следующий короткий путь.
— А не может оказаться так, что преступление совершил вообще не арван?
— Нет, нарушитель точно из моего народа. Есть характерные метки, остающиеся после нашей работы. Через одно или несколько поколений они стираются и остаётся только подпись. Однако у некоторых частиц вирусов, которые изменяют Фуньяня, мы нашли чёткие маркеры. Это — арван или арваны.
— Тогда он мог опасаться, что его будут искать, — закончив с бутербродом, продолжила развивать мысль. — Поэтому и не поставил подпись.
— Да. Мы… в смысле, Радий, точно будет искать, — нехорошо улыбнулся Ри. — Инкогнито правильно понял. Но это не повод игнорировать главные правила и не подписываться.
Невольно поёжилась: создалось впечатление, что друг гораздо сильнее осуждает преступника за анонимность, чем за собственно нападение. К сожалению, больше почти ничего выяснить не удалось. Ликрий признался, что участвует в расследовании, однако давать сведения по его ходу отказался.
— Не сейчас. Вот когда нагонишь нас в действительно важном для тебя вопросе — тогда можно будет поговорить на эту тему.
— А этот преступник — сильный арван?
— Что значит «сильный»? — усмехнулся Ри. — У нас скорее умениями, чем силой меряются. Творец вируса провёл хорошую работу. Качественную. Но не сказал бы, что его умения велики. Возможно, уровень даже ниже среднего. Или он маскировался под этот уровень.
— Ты бы так смог? — покосилась на друга. Вот интересно: а я ведь до сих пор не знаю, насколько он хорош в своей арванской профессии. Хотя если на его руках гибель населения нескольких планет, то вряд ли новичок.
— Да, — спокойно, не хвастаясь, а констатируя факт, подтвердил мужчина. — Говорю же — тут работа добротная, но без особых хитростей. Прошла потому, что правильно выбрано время заражения: практически сразу после медосмотра.
— А почему Фуньянь всё ещё нестабилен?
Химера остановила машину и с укором посмотрела на меня. Вздохнув, я описала очередной короткий путь, а потом налила себе другого, тонизирующего напитка.
— Мы, арваны, не успеем справиться с болезнью — у нас не самые быстрые методы, — вырулив из зарослей, ответил Ри. — Байлоги могут либо стабилизировать состояние, либо восстановить организм. Но восстанавливают тело они по генетической информации, а как раз её и изменил вирус. Сейчас у нас уже есть способ удалить ошибки кода, но если просто запустить процесс, то Фуньянь будет именно что восстановлен: тело полностью обновится, — заметив моё недоумение, арван пояснил: — Пропадут все результаты тренировок. Большую часть памяти сохранить удастся, но не навыки.
— Понятно, — потянула я. — Он не сможет работать по специальности и придётся многому учиться заново.
