Ещё долго думала про Фуньяня, преступление, байлогов и всё такое. Эрхела подловили и, судя по всему, подловили метко. Кто-то, кто знал его расписание и, скорее всего, имел доступ к телу. При этом — арван. Мог ли такое провернуть Ликрий? Наверняка. Другой вопрос — у него нет мотива. Точнее, кое-какой мотив, может, и есть (плохое отношение к байлогам), но вряд ли ради дурацкой войны он станет рисковать жизнью. Тем более, что даже если Ри вдруг решит сорваться, Лик ему не позволит. Значит, с друга подозрение можно снять.
Кого ещё я знаю? Из кураторов — Радия. Прищурившись, опёрлась локтями о столик и задумалась. Если арваны мастера интриг и маскировки, то кто сказал, что всё выказываемое дружелюбие к исконным врагам реальное, а не наигранное? Мог ли арван пожертвовать Фуньянем, союзником, если почувствовал опасность? Наверняка. С другой стороны, убийство байлога произошло ещё до приезда Радия, кроме того, его специально вызвали для расследования. Так что — очень маловероятно. Слишком слабые улики.
Кто следующий? По паспорту среди кураторов и преподавателей больше арванов не видела. Но одно дело — по документам, а совсем другое — на самом деле. Эх… жаль, данных мало, даже предположение сделать не удаётся.
Под утро мы с Ликрием уединилась в тамбуре. Точнее — я сидела в вагоне и расчесывалась, а друг вышел размяться. Самое поразительное: носится, как метеор, а ни капли не запыхался. Голос звучит так, словно рядом сидит, а не бежит со скоростью гоночной машины.
— Хочу про расследование спросить. Это ведь кто-то из своих? В смысле, преступник, не подписавшийся арван?
— Почему ты так решила? — для разнообразия друг теперь не просто двигался за поездом, а ещё и вертикальные круги по туннелю иногда наворачивал.
— Он знал расписание. И имел доступ к Фуньяню.
Ликрий рассмеялся и вернулся к тамбуру.
— Ты ещё недостаточно разбираешься в арванах. Нам не обязательно непосредственно касаться объекта. Можно передать агента через других, рассеять в воздухе, воде или на какой-либо поверхности. Так что тот арван точно действовал не в одиночку. Причём у него есть союзники из обычных видов. Кроме того, он не из университета.
— Почему? — удивилась я.
— Радий видел всех университетских арванов: как явных, так и скрытых. Не забывай: это обычным видам нас распознать почти нереально, а арваны с таким справляются легко. Радий очень высокий лидер… один из самых, если не самый влиятельный из тех, кого я встречал, в том числе и до ренства. И он не просто знакомился с университетскими арванами — он на них давил. Понимаешь?
Я ненадолго задумалась и ещё раз провела щёткой по коротким волосам.
— Арваны не способны нарушить приказ лидера. Получается, если Радий — сильный… высокий лидер и он проверял других, то соврать они физически не могли. Погоди! — осенило меня. — Но ведь в этом случае, если найдется какой-то подлый лидер и начнёт приказывать, то даже нормальные арваны станут на его сторону?
— Да, это так, — подтвердил Лик. — Если не найдётся более высокого лидера.
— А что происходит, когда встречаются два лидера? — заинтересовалась я.
Друг фыркнул.
— В большинстве случаев — обменяются опытом или займутся чем-то полезным, — снисходительно пояснил он. — Борьба за власть в обществе арванов распространена слабо. Разве что у одного из лидеров какая-то грандиозная идея или особая политическая позиция. Хотя и тогда обычно они редко вступают в открытое противостояние. Но, в некоторых случаях, такое всё-таки возможно.
— И? — дождавшись, пока Лик закончит носиться по потолку, напомнила я.
— Если чья-то власть значительно выше — то почти без вариантов. Если равны или один знает особую технику… — мужчина наконец запрыгнул в вагон и сел рядом. — Впрочем, эта техника распространена очень слабо, так что такое маловероятно. Но в этом случае каждый останется при своём.
— А если два лидера начинают приказывать, то кому подчинятся обычные арваны?
— Если приказы не противоречат — обоим, — понимающе усмехнулся Лик. — Если противоречат, то приказ более высокого забивает все остальные.
— Даже если он был отдан давно?
Друг серьёзно посмотрел на меня.
— Даже в этом случае.
Вот как. А ведь… Ри, по законам арванов, не преступник. Но — низший. Судя по поведению, вряд ли этот выбор он сделал добровольно. Я по-новому оценила ситуацию. Получается, что Радий более влиятелен, чем тот, кто когда-то отправил друга заниматься геноцидом. Нет, всё-таки это ужасно: как подумаю, что кто-то получит надо мной настолько безусловную власть — волосы дыбом встают. А Ри приходится с этим жить.
Благодарно кивнула. Пусть Ликрий поведал не всё, но уже много. Вот, кстати, тоже вопрос:
— Почему ты мне это рассказываешь? Это ведь не самая общеизвестная информация?
— Софья… — мужчина ласково взлохматил мне только приведённые в порядок волосы. — Ты так и не поняла?
— Что ты — мой друг? Поняла и уже давно.
— Из-за чего тебя хотели выбраковать? — намекнула химера.
