Подождала, пока я устроюсь, а потом обошла столик и быстро застегнула на моей шее тонкий ошейник. Причём сделала это так ловко и неожиданно, что я не успела не только оттолкнуть, но и вообще отреагировать. А куратор мирно продолжила, как будто ничего не произошло:
— В ближайшие несколько суток поступит официальное заключение. До этого времени тебе запрещено пересекать городскую черту.
— Какое официальное заключение? — удивилась я, растерянно пытаясь вспомнить, где и что могла нарушить и ощупывая неожиданное «украшение».
— О твоей выбраковке.
В области сердца заныло, и показалось, что воздух резко похолодел. Но мне удалось удержать себя в руках и продолжить разговор.
— Причина выбраковки?
— Выяснилось, что твоё тело не соответствует требованиям для извращенцев-самоубийц.
Быстро прокрутила в голове свою биомедицинскую карточку. Здоровье и живучесть отличные, способности к поиску и использованию коротких путей есть…
— Внедрение т’таги и прочие изменения? — полуутвердительно поинтересовалась у куратора.
— Да, — спокойно кивнула она. — На этом закончим, можешь быть свободна. Тебя вызовут.
— А это?.. — я коснулась ошейника.
— При попытке покинуть границы города или снять этот прибор тебя убьёт, — безразлично пояснила куратор. — Всё, больше я справочным бюро не работаю, — с этими словами женщина удалилась.
Кивнув, я встала и тоже покинула кафе через другой выход, стараясь держать спину прямо и смирить дрожь в ногах. Спустилась на затопленную дорогу, но, поняв, что дальше бороться не смогу, сделала несколько шагов в сторону и села прямо на мелководье, опёршись о сваю только что покинутого строения.
Слёз не было. Только холод и какая-то отстранённость. И дышать стало трудно. Даже мысли неохотно, как-то заторможено, шевелились в голове.
Вот и всё. Хвалёная живучесть и устойчивость сыграли против меня. И даже в необъективности такого решения не обвинишь. Сама ведь признала, что извращенцев-самоубийц нельзя оставлять без контроля. Как бы ни хотелось, чтобы этот закон не касался меня — это невозможно. Пусть я ещё ни разу сама не пересекала закрытый короткий путь, но кто сказал, что не могу этого сделать в принципе? Вероятней как раз обратное.
Несколько раз тяжело вздохнула — казалось, что всё тело зажато в тисках. Потом набрала в горсть воды и вылила её обратно. Ещё раз. И ещё. Осталось несколько дней. До официального заключения. Даже если бы вдруг удалось снять ошейник, сбежать всё равно не получится. Да и не имею права. Ведь это поставит под угрозу слишком многих. Ради чего? Разве этого стоит жизнь человека, да ещё и рендера? Глухо хмыкнула: хорошо, что здесь у меня нет семьи и родных. Шас… это не его вина и не его ошибка. К тому же у него останется Ликрий — какое-никакое, а утешение. А тартарский банк, выдавший кредит, так и не вернёт свои деньги. И Лисс наверняка расстроится.
— Выпей, — рядом тоже прямо в воду присел Фуньянь. — Успокоительное.
— Костюм испачкаешь, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло.
— Испачкаю — постираю. Пей, — настойчиво повторил мужчина, вручая небольшую пиалу.
Я горько рассмеялась.
— У меня всё в порядке. Теперь такая ерунда уже не имеет смысла.
— Пей. Это приказ, — рассердился эрхел. — Пока ещё я твой куратор.
Немного подумав, я всё-таки приняла лекарство. Хотя всё равно не понимаю, какое теперь дело Фуньяню до моего состояния. Хотя… ведь не факт, что сразу убьют. Могут сначала в лабораторию отправить, на исследования. Тогда да, имеет значение. Удобнее, если подопытная крыса не спятит и не погибнет раньше времени.
— Не знаешь, несколько дней — это сколько примерно? Или, — где-то в глубине вдруг проснулась слабая надежда, — ещё ничего окончательно не решено?
— Неделя, — тихо ответил Фуньянь. — И это уже факт. Официальное заключение сегодня пришло, просто мы ещё не передали его коллегам.
Я снова глухо рассмеялась.
— Почему?
— Асс велел потянуть, — эрхел устроился поудобнее в тёплой воде, тоже облокотившись о толстую сваю. — Если бы я передал документы сейчас — тартарцы уже бы выставили тебя на закрытые торги.
— Благодарю тебя за предоставленное время, чтобы завершить дела, — серьёзно кивнула я. — И Асса — тоже.
— Дура ты всё-таки, — вздохнул Фуньянь. — Принц Асс пытается тебе помочь.
— Я поняла. И действительно благодарна за отсрочку.
Судя по всему, лекарство начало действовать, по крайней мере, дышать стало легче и оцепенение отступило. Но отупение пока так и осталось.
— Глупая, — сочувственно потянул древтарец. — Асс сказал, что попытается связаться с одним человеком… уникальным специалистом не только в Древтаре, а, наверное, на всей исследованной территории. Потому что если кто и может помочь в твоей ситуации, то только он.
Я жёстко задушила воспрянувшую было надежду. В тоне куратора явственно прозвучала недоговорённость.
— Но?..
