— Я ведь понимаю, что это не твой спектакль, малышка, — голос, звучавший с горечью, чуть надломился. — И не твои решения. Не твой выбор. Но ты ведь даже не хочешь это признать, не поправляешь этого демона. Я не… не понимаю тебя. Где моя девочка, моя Рия, которую я знаю всю свою жизнь?
Она легко, спокойно улыбнулась. А после вдруг сделала шаг вперёд, порывисто обнимая мужчину. Клатриэль вздохнул, прижимаясь щекой к макушке темных волос, сцепляя руки у неё за спиной.
— Мне жаль, что так все сложилось, Риэль, — тихо, твёрдо произнесла девушка. Легко отпустила его. — Ты мой лучший друг. Ты навсегда для меня из тех людей, что важнее всего. Не думай, что мы теряем друг друга или должны прощаться. Мы останемся ими. Друзьями. Семьей. Родственными душами. Поверь, что нам этого будет достаточно для этой жизни. Как и было раньше, ничего и никто этого не изменит.
Он слушал её напряжённо, долго, чуть склонив голову.
— Я не должна и не буду извиняться перед тобой за случившееся, Риэль, — спокойно продолжила девушка. — Я помолвлена с другим мужчиной. Мы с тобой больше… не связаны ничьими ожиданиями. Ни общества, ни семей. Ни своими. И совсем не важно кто тому виной.
— Все можно ещё вернуть, душа моя.
— Можно. Но думаю, с нас хватит заблуждений, — мягко улыбнулась ему Алеминрия. — Мы и без того слишком много лет ошибались.
Наверное, Клатриэль хотел сказать что-то ещё. Спросить, объясниться.
Но девушка напротив больше ничего от него не ждала.
Увы, лорд ДерВангель не сразу осознал последствия одного разговора.
Рия больше не хотела этого, их общего будущего.
А потом захотелось забыться. И заорать от несправедливости жизни.
В отличие от бесконечности ошибок и резкости высшего огненного демона, единственную значимую ошибку Алеминрия не захотела простить именно ему.
Когда она вернулась в холл поместья, Дамиан ещё был там. Стоял у лестницы, мрачно сдвинув брови и сложив крепкие руки на широкой груди. Обтягивающая мускулистый торс футболка сейчас угрожающе натянулась, рискуя дать трещину.
— Иди за мной, — коротко бросила Алеминрия, поравнявшись с ним, направляясь куда-то вглубь дома.
Мужчина нахмурился чуть сильнее, однако за невестой все же последовал. Как оказалось, девушка привела его в оружейную ЛаНрискетона, дождавшись, пока он зайдёт внутрь. И захлопнув тяжёлую металлическую дверь.
— Этот парень дорог тебе, — зло выдавил из себя Дамиан, не позволяя ей сказать первой. Сверлил чёрными глазами пространство перед собой. — Ты так… относишься к нему. Слишком хорошо для того, кто был просто случайным вариантом и другом старшего брата.
Боевой маг молча прошла мимо него, повернувшись спиной и встав у какого-то стеллажа. Так же бессловесно продолжила доставать себе подходящие клинки.
— Я могу простить тебе много, Алеминрия, — процедил наследник Дархэнаатра. — Почти всё. Но никогда, слышишь? Никогда и ни при каких обстоятельствах не позволю выбрать другого! Не закрою глаза на измену, не разрешу выбрать иного мужчину.
Тяжёлый баритон звучал так, словно зачитывал приговор.
— Если я хоть раз узнаю, что ты сбежала… поцеловала или отдалась этому парню, — огненный демон угрожающе приблизился, почти встав за её спиной. — Заставлю смотреть на то, как буду развевать его пепел над всей Империей, поняла меня, Алеминрия? Если ты любишь его, — слово было будто бы выдавлено, выплюнуто сквозь сжатые зубы, — то лучше выжги эти чувства в себе, потому что каждый твой шаг и действие могут стоить сотням людей жизни.
Он рыкнул.
— Ты забудешь его! Забудешь и выйдешь за меня, станешь моей хозяйкой, госпожой моего дома. И только посмей обойти мои слова, распотрошу этого ублюдка на радость псам Дархэнааатра!
Последнюю фразу он почти прорычал, настолько просачивалась ярость первородного в каждом брошенном слове. Он действительно был готов. Готов убить и карать за то, чтобы его сокровище никому не досталось.
И невеста это хорошо понимала.
— Всё сказал?
Дамиан чуть было не взревел. В каждой их ссоре вот эта леденящая злость женского голоса лишь распаляла ещё сильнее. Демон так и не понял, что хуже — пробивать подобную броню или же заставлять полыхать в ответ. С Алеминрией ИуренГаарских ругань превращалась в битву стихий и характеров.
Она в это же время уперлась руками в столешницу у одного из стеллажей, опустив голову и недовольно-задумчивым взглядом смотря вниз. Пальцы чуть сжались.
— Это был первый и последний раз, Дамиан. Единственный, когда ты оскорблял или угрожал близкому мне человеку. Когда унижал меня подобной ситуацией.
— Что за…
— Я тебя выслушала, — все такой же ледяной голос прервал его. — Теперь, будь так добр, дай сказать мне.
Рия развернулась, таким образом становясь напротив него. Вздёрнула подбородок, ловя зрительный контакт с чёрными безднами мужских глаз.
