- Э, Эльби, ты же мужчина! Что я вижу?! Мы же с тобой готовимся к газавату *. А вдруг кто-то из детей это увидит. Пойди, отошли их, а я уже распрощалась с ними. Держись, Эльби, крепись! Будь сильным.
Широкой ладонью он утер навернувшиеся слезы, устыдился жены, и выскочил во двор.
- Уходите, мы остаемся, - промолвил он грустно.
- И Нани остается? - спросил средний сын.
- Остается.
Сын решительно двинулся к башне. Тогда Эльби положил руку на рукоять кинжала и грозно прорычал:
- Повернись назад! Уходите!
Больше никто не возражал. Нагруженные животные двинулись со двора, за ними - женщины и дети. Сыновья, что стояли в молчании, опустили головы, надвинули глубоко на глаза шапки и тоже поплелись в след.
Этот караван по узенькой тропке поднялся на вершину перевала.
Собака, что сидела на привязи под навесом, вдруг завыла прерывистыми рыданиями. Потом заревел скот, а за ним заблеяли овцы. И это продолжалось долго.
Эльби стоял посреди двора, скрестив руки на груди. Тело сделалось каменным.
На самой вершине перевала семья остановилась и оглянулась назад. По телу мужчины прошла судорога, а из груди вырвалось рыдание, подобное звериному рычанию. Или дать волю сердцу, или сдержать - тогда лопнет сердце. Но его спасла мать его огня *. Она спросила с порога:
- Эльби, ты совершил утренний намаз?
Мужчина отрицательно мотнул головой.
- Помолись, пока есть время.
Она была в том наряде, в котором переступила этот порог невестой.
Нагрудные украшения, шапочка и шифон сверкали в лучах восходящего солнца, вроде вся она была соткана из серебра и золота. Пораженный Эльби взглянул на жену - как мало что убавилось от ее красоты за эти сорок лет! Красота мало тает там, где жизнь супругов течет спокойно, согласно. Они так и жили. И потомство учили этому.
Пока Эльби творил намаз, Хани занялась приготовлением завтрака, как в дни своей молодости, до прихода в семью снох.
Они поставили шу * у окна башни и уселись завтракать вдвоем. Давно так не было. Ели спокойно, передавая еду друг другу, слов не произносили, разговаривали взглядами.
Потом Хани стала мыть посуду, а Эльби стал собирать свое оружие. Все принес, даже старый лук. К луку прилагались стрелы - перевязанный ремешком сноп. Этим луком его сыновья охотились на горных уларов, ранней осенью, когда птицы были упитаны.
Восемь ружей и два пистолета. Целый ворох оружия. Каждое огнестрельное оружие представляло свою эпоху. Особо выделялось старинное ружье с массивным восьмигранным прикладом. Это фитильное ружье. Оно приводилось в действие от зажженного трута. Когда-то это было славное и грозное оружие. Его приобрел прапрадед Эльби. За ним осуществлялся особый уход, потому-то и вид у него был совсем свежий. С ложа на ремешке свисал медный стаканчик-мерка. Засыпали мерку пороха, забивали туго пыжи, а потом - целую горсть картечи. Зарядил и приставил к стенке у бойницы, вставил в замочек сухой фитиль из трута. Рядом поставил три заряженные кремневки.
У другого окна поставил короткие казачьи однозарядные карабины. На стульчик положил патронташи для них. Пятизарядный карабин и новенькую солдатскую винтовку поставил у главного окна. Набил барабан револьвера.
Эльби забивал пыжи в кремневый пистолет, когда Хани внесла в дом полный кудал * свежей родниковой воды. Он бросил одобрительный взгляд на жену и стал точить кинжал до такой остроты, чтобы им можно было бриться.
Все. Теперь все готово и все под рукой.
- Хани, - сказал Эльби, присев у окна, - теперь мы с тобой готовы к достойной смерти.
Жена принесла стульчик и уселась рядом, бросила несколько странных взглядов на мужа, чему-то про себя улыбнулась. Что-то хотела высказать.
- Ты что-то вспомнила? Чему улыбаешься? - заинтересовался Эльби.
- А ты ответишь на мой вопрос, не посчитаешь унижением для себя?
- Отвечу, если я это знаю.
- Ты это знаешь. Как тебе этого не знать?
- Спрашивай тогда.
- Эльби, ты как это надумал жениться на мне?
- Ну, так, как и другие.
- Ты посватался ко мне, потому что просто пришло время жениться, или потому что полюбил меня и выбрал из многих?
Эльби от удивления даже откинулся назад к стенке.
- Пойми, Эльби, сегодня это очень важно для меня. До сих пор я таила это в душе, надеясь спросить тебя на одре смерти. Теперь наступил такой час.
Мужчина подумал и ответил:
- Я женился на тебе по любви. Ты стала для меня хорошей хозяйкой. Я был с тобой счастлив. Прости, если что было не так, если обидел чем…
- Я тебя простила и да простит тебя Бог. И ты меня прости.
- И я простил тебя, Хани, хоть не припомню за что…
Она придвинулась к нему, сняла с него шапку, крепко обняла за шею и поцеловала в самую макушку.
- Теперь я не боюсь всего этого керастанского * мира: главное для женщины я получила - ответ на свою любовь… Эльби, мы войдем с тобой в рай рука об руку!…
В это миг на перевале показались солдаты. Шли спокойно, с винтовками за плечами, переговариваясь между собой. Они надеялись на свою силу, и не ожидали, что в этой глухомани кто-то окажет им сопротивление.
