- И халвы домашней на кукурузной муке.
- Хорошо. Карабин знаешь где лежит?.
- Знаю.
- Только не балуйся, а то беда будет, да и солдаты могут услышать: выстрел в горах далеко слышно.
- Я попусту не буду стрелять - если зверь какой.
Оарцхо сдвинул шапку на затылок и быстро пошел вниз по тропе.
Вот уже второй день он чувствовал необъяснимую тревогу. Что могло случиться? С матерью плохо? Она шестой год сидит в кресле-плетенке: ноги не ходят, а так она здорова, зрение превосходное, кушает хорошо. Может, отец приболел. Ну, если бы что-то такое случилось, за ним пришел бы Марзбик, двоюродный брат. Он себя успокаивал, но душе покойнее от этого не становилось. И мальчик этот тоже… Он оставлял его в горах одного и раньше, вот сегодня ему что-то мерещится. Воллахи *, нельзя так свою душу трепать. Все, что суждено быть - будет и никто это не отвратит. Да и мальчику уже пятнадцать, он вооружен. Кинжал не снимает никогда. Нравится ему носить кинжал. Книгу говорит напишет про свою жизнь в горах, когда война кончится и уедет к себе домой… Ты посмотри, он знает, как дети получаются, а Оарцхо, ей Богу, об этом узнал от парней, когда ему шел семнадцатый, ну, как это дело сотворения человека вообще начинается, то о чем не говорят. А у них об этом в школе рассказывают. Не стыдно потом девочкам и мальчикам друг на друга смотреть? Ладно… Но Лешка хороший! Смелый, не ленивый. А горы любит, больше, чем Оарцхо!. Много знает этих рассказывательных песен, которые стихи называются. Просто слушать охота. Мастера есть люди, эти песни складывать. Он однажды на празднике Революции слыхал такие на ингушском языке. Слова текут, как ручей. Когда кончается, жалко становится. А этот Лешка их знает целый мешок. Хоть и русские песни, но тоже красиво. Слушать приятно, хотя Оарцхо плохо понимает.
- Эшшахь! - вспомнил Оарцхо тот случай, когда в городе за Лешкой гнались базарные люди.
Оарцхо в тот день продал шесть овец из восьми. Остались две овцы и ягненок. Потом в небе самолет загудел, а потом стреляли из пушки. Самолет, говорили, немецкий. Боялись, что бомбу бросит. Базар быстро опустел. Но Оарцхо не бросил своих овец. Он их погнал, спутав вместе, прикрываясь домами. Но бомба, слава Богу, не упала, самолет улетел обратно, откуда прилетел.
- Эй, кунак, держи вора! Держи!
Оарцхо обернулся. По опустевшей улице навстречу к нему бежал подросток, держа на вытянутой руке шампур с шашлыком: наверное, мальчик боялся опустить руку, чтобы не уронить мясо. За мальчиком гнались толстый человек и еще двое.
- Кунак, держи его! А то уйдет.
Как раз, когда поравнялся с Оарцхо, подросток споткнулся о булыжник и упал, шампур отлетел на тротуар. Молодой обогнал круглого и ударил мальчика ногой, обутой в сапог.
- Ой, мама! - скрутился мальчик, схватившись обеими руками за бок.
Тот занес ногу для второго уже прицельного удара, но Оарцхо резким движением отшвырнул его в сторону.
- Ты чего, кунак?
- Ничего. Зачем бьешь? Маленький.
- Он шашлык украл.
- Кушать, наверное, хотел.
- Денег не платил. Он украл. Взял и побежал.
- Нету, наверное, денег.
- А мне какое дело. Да что с ним разговаривать, набить обеим морду! - круглый наступал, воодушевляя остальных. - И вора побить и заступника его гололобого.
- Ты мне морду набить? Ты?!
Оарцхо не в шутку рассердился. Он решительно пошел на круглого. Но «базарные люди» ретировались, отошли на безопасное расстояние и оттуда сделали моральное замечание:
- Чуть что за кинжал хватаются! Так нам воры житья не дадут в городе.
Остальные тоже высказали свои возмущения поведением кунака.
- Яй, круглая бочка. Подожди! - бросил им в догонку Оарцхо. - Где твоя совесть? Три больших человека на одного ребенка - за один шашлык. Это что? Эй-ях!
- Вор он есть вор, что большой, что малый. Его убивать положено.
- Вай-я! Да пропади пропадом твой шашлык! Жареное мясо дохлого ишака!
Оарцхо подбежал к своим овцам, подхватил на руки блеющего ягненка и пошел к ним.
- На, бери за свой шашлык. Хватит?
- В самом деле? Отдашь?
- Да. Бери.
- Это другое дело. Раз даешь! Только ты, кунак, кинжалом не балуй. У вас это запросто.
- Дурак ты, круглая бочка. Большой дурак. Тебе надо было хорошо бить, но негде: везде круглое сало. Иди отсюда!
Оарцхо бросил ему на руки ягненка. Тот схватил неожиданную добычу и побежал, весело перекликаясь с друзьями.
Мальчик к тому времени встал, кривясь на один бок, на лице застыла гримаса боли.
- Что ты воруешь? - пожурил его Оарцхо.
- Кушать хочется.
- Дома надо кушать.
- Нету дома, далеко…
- Где далеко?
- В Ленинградской области. Там сейчас война, там немцы.
- Во-о! А папа, а мама?
- Папы не было - он в тюрьме умер, а мама пропала.
- Как пропала?
- Поезд бомбили. Потом я не нашел ее.
- Эшшахь! Совсем один. Как попал на Кавказ?
- Где пешком, где поездом. На телеге один вез…
- Как тебя зовут?
- Лешка.
- Дяра *, Лешка, твой дел не самый лучший. Ну, ничего, живы будем не умрем…
Так с 1942 года Леша оказался в горах. Пытался Оарцхо отправить его в город и сдать властям, может на учебу определят, да и война ушла от Кавказа - не хочет. Ему нравятся горы, нравятся овцы, нравится кинжал носить.
