Во сне она вернулась в день своего пятнадцатилетия. Уже пять лет она жила без родителей, с бабушкой и тётей Алтеей. За это время её мать умерла. Кэтрин не знала точной даты её смерти, поскольку ей сообщили об этом гораздо позже. Она спросила Алтею, нельзя ли навестить больную мать, и тётя ответила, что та уже умерла.
Даже зная, что у её матери неизлечимая болезнь и никакой надежды нет, новость стала для Кэтрин потрясением. Она разрыдалась, но Алтея раздраженно прикрикнула:
— Совершенно бессмысленно лить слёзы. Это случилось уже давно, её похоронили ещё летом.
Её слова породили в Кэтрин странное чувство, что она опоздала, выпала из времени, словно театрал, задумавший рукоплескать в самый неподходящий момент. Она не могла горевать должным образом, поскольку возможность была упущена.
Они жили в маленьком домике в Мэрилебон [22] — жильё скромное, но респектабельное, — расположенном между конторой хирурга-стоматолога, с рекламной вывески которого свисала точная копия челюсти с зубами, и библиотекой, поддерживаемой частными фондами. Библиотека принадлежала и находилась в управлении её бабушки, которая каждый день ходила туда на работу.
Для Кэтрин это было самое соблазнительное место в мире, содержащее обширную коллекцию книг, отчего данное заведение пользовалось популярностью. Кэтрин с завистью смотрела на него из своего окна и представляла, как это, должно быть, замечательно — находиться там, среди множества старинных фолиантов. Несомненно, воздух там пах пергаментом, кожей и книжной пылью — своеобразными литературными духами, заполнявшими тихие комнаты. Как-то Кэтрин сказала Алтее, что когда-нибудь хотела бы там работать, и это её заявление вызвало у тёти странную улыбку и обещание, что, несомненно, так оно и будет.
Однако, несмотря на вывеску, ясно говорящую, что данное место является библиотекой для утончённых джентльменов, Кэтрин постепенно начала понимать, что что-то тут не так. Никто и никогда не выходил оттуда с книгами.
Всякий раз, когда Кэтрин указывала на эту странность, тётя и бабушка уводили разговор в сторону, точно так же, как и тогда, когда она спрашивала, вернётся ли когда-нибудь её отец.
В пятнадцатый день рождения Кэтрин подарили два новых платья. Синее и белое, оба с длинными юбками, достигавшими пола, и талией, располагавшейся на месте её собственной, в отличие от по-детски завышенной. В этот день тетя Алтея заявила, что теперь Кэтрин должна делать высокую прическу и вести себя как взрослая женщина. Больше она не ребёнок. Кэтрин восприняла эти слова одновременно и с гордостью, и с беспокойством, задумавшись, а что же ожидает её теперь, когда она стала женщиной.
Алтея продолжила объяснения, её вытянутое худое лицо выглядело при этом ещё более жёстким, чем обычно, а её пристальный взгляд Кэтрин просто не могла выдержать. Учреждение по соседству — не зря Кэтрин в нем сомневалась — оказалось вовсе не библиотекой. Это был дом терпимости, где Алтея работала, начиная с двенадцати лет. Занятие достаточно легкое, утверждала она, надо только… позволить мужчине делать всё, что он хочет, а самой отвлечься на что-нибудь другое… после чего Кэтрин может с лёгким сердцем получить от клиента оплату. Независимо от того, каковы желания мужчины и как он использует её тело, дискомфорт от этого невелик, если не сопротивляться.
— Я не желаю этим заниматься, — заявила Кэтрин с посеревшим лицом, как только поняла, зачем тётя дала ей последний совет.
Алтея подняла выщипанные дугой брови.
— А для чего ещё ты пригодна, как считаешь?
— Всё что угодно, но только не это.
— Упрямая девчонка, ты хоть представляешь, сколько мы потратили на твоё содержание? У тебя есть идея, как возместить нам эти траты? Конечно, нет — ты думаешь, что мы были просто обязаны заботиться о тебе. Но пришло время вернуть свой долг. Тебя не просят делать ничего такого, что бы ни делала я сама. Ты, похоже, считаешь себя лучше меня?
— Нет, — произнесла Кэтрин, пристыженная её пронзительным взглядом, — но я не проститутка.
— Каждый из нас рождается для какой-то цели, моя дорогая. — Голос Алтеи был спокоен, даже добр. — Некоторые рождены, чтобы вращаться в высшем обществе, кто-то наделён артистическим талантом или умом. Ты, к сожалению, обладаешь лишь средними способностями во всех отношениях… средним интеллектом, посредственным остроумием и полным отсутствием каких-либо явно выраженных талантов. Однако ты унаследовала красоту и характер шлюхи. И потому нам ясно каково твое предназначение в жизни, не так ли?
Кэтрин вздрогнула. Она попыталась казаться спокойной, но её голос дрожал:
— То, что я обладаю лишь посредственными способностями, ещё не означает, что у меня задатки проститутки.
