Амиле вменили три предумышленных убийства, в числе прочего. Ее подвели под статью о терроризме, и заседание суда было закрытое, с заниженными стандартами доказательности. Им даже не пришлось придумывать мотив. Все из-за обвинений в терроризме, эдакой пустышке из скребла, которая может означать что угодно.
Апелляцию так никто и не подал, несмотря на железобетонное алиби Амилы, а всего через пару месяцев после вынесения приговора Сабина открыла пекарню, на которую они вместе копили. Откуда у нее взялись деньги?
Как могла Амила отключить на Дане радиосвязь и вывести яхту из порта в открытое море, сидя в зоне вылета? Как она удерживала Паркеров на яхте, находясь в летящем самолете?
Выдвигалась теория, что Амила накачала Паркеров своими мощными обезболивающими. Звучит логично. Это бы объяснило, почему они сидели неподвижно в душной гостиной, не прикоснувшись к еде, еще и за закрытыми дверьми. Но как ей удалось их накачать? Она не могла подмешать им отраву в шампанское: бутылку откупорили уже после ее ухода. Не могла она отравить и еду: ее доставили на борт, когда Амила была уже в аэропорту. Не забывайте, что она даже не знала, из какого ресторана заказали доставку еды. Об этом позаботился капитан, в то время как она уже села в такси до аэропорта. Не могла она подсыпать отраву в тарелки или кастрюли, поскольку не знала, что те себе закажут.
Преступление мог совершить только тот, кто был на борту.
И вот вопрос, которым никогда, ни разу не задавалась полиция: мог ли это сделать кто-то на борту? А точнее, мог ли это быть Леон? Почему он даже не проходил как подозреваемый? Может, все благодаря его влиятельной супруге? Это мы обсудим в следующей серии и узнаем: в чем подвох с Гретхен Тайглер?
ОБОЖАЕТЕ готовить, но не получается выделить на это время? Наш спонсор, «Фаст amp;Фреш»…
Под конец эпизода мы взобрались на самую высокую точку озера. Музыка то нарастала, то затихала, пока мы проезжали мимо соснового леса. Я включила противотуманки, прорезавшие кромешную тьму и превращавшие дорогу впереди в размытую картинку из компьютерной игры.
Гретхен Тайглер убила еще одну девушку, как пыталась убить и меня. Казалось бы, непостижимо, как кто-то мог остаться безнаказанным, совершив нечто подобное, вообще жить дальше и дышать, выйти замуж, ходить по магазинам и все такое. А Хэмиш уехал с Эстелль в Португалию, и я больше не смогу жить со своими дочками, а в «Твиттере» висит моя фотография на крыльце, перед самой, мать его, дверью в мой дом, где живут мои дети и где может случиться поджог, какой-нибудь поджог при странных обстоятельствах. Я гнала все быстрей и быстрей.
– Анна, мне кажется, нам надо поговорить.
– Заткнись.
– Куда ты так гонишь? Куда мы едем вообще?
– К Адаму.
– Мне кажется, тебе не стоит находиться за рулем.
– Завались.
– …
– Просто завались.
Что случилось дальше, я не помню. Дорога затуманилась, и что-то хрустнуло, забуксовало, потом громко бухнуло, и машина встала на месте. У меня вырвался глухой хриплый рык.
Я оглянулась. Фин Коэн повалился на приборную панель, только голова его куда-то пропала. Это я его убила. Я сморгнула. Голова его утопла в подушке безопасности.
<p>19</p>
