– Приятелями в прямом смысле этого слова. Мы недолго общались. Я работала в одном отеле в Шотландии. А он туда приехал с девушкой, сущей мегерой. Он выходил на улицу, и мы пересекались у мусорных баков выкурить сигаретку и поболтать. Думаю, ему было до смерти скучно.
Она все еще сомневалась.
– Как ее звали?
– Лилли Харкен.
– Ах, Лилли, – Джулия прошаркала до дивана и села. – Терпеть не могла эту стерву. Такая зануда.
– Леон бросил ее там одну. Она просто рвала и метала. Меня заставили собрать ее чемоданы, и я плюнула ей в крем от La Mer.
Джулия расхохоталась – от души, злорадным смехом. Она изобразила, как намазывает на лицо испорченный слюной крем, и опять расхохоталась, закашлялась, поперхнулась и вся прямо побагровела. Мы с Фином оба слегка переполошились и было шагнули к ней, но та откашлялась и отмахнулась от нас, мол, садитесь, садитесь.
И мы уселись на плетеные кресла. Наконец она перевела дыхание, прикурила сигарету и с улыбкой глянула на меня.
– Чего вы хотите?
– У нас есть пара вопросов. Вы были с Виолеттой и Леоном в Сен-Мартене в день крушения
– Нет. Я была тут. Полиции пришлось звонить моему другу, чтобы тот пришел мне рассказать. Я не люблю телефоны.
Фин спросил:
– Могу я записать разговор?
На Фина она даже не смотрела, говорила только со мной, и теперь безразлично повела плечом:
– Пожалуйста.
Фин достал телефон и прицепил микрофончик.
– Джулия, люди говорят, что Леон убил себя и детей. Я в это не верю.
Она махнула изможденной рукой.
– Почему это, милочка? Откуда вам знать, что может сделать тот или иной человек?
Она меня слегка обескуражила. Я надеялась найти в ней союзника.
– В общем, мы сейчас рассматриваем другую версию произошедшего. Когда вам пришел из отеля багаж Виолетты, было ли там платье сорок второго размера?
– О, это не ее багаж.
– Не ее багаж?
– Они отправили его сюда. Сама не знаю. У Виолетты таких вещей не было. Они… отель прислал чужую сумку. Одежда не того размера, все не то, слишком велико. Дорогущий шампунь, чужое нижнее белье, все чужое. Я бы связалась с владельцем сумки, но там ни пометок, ничего не было. А в багаже – так странно – все ярлычки с одежды срезаны, и вообще. Странно. – Пока она говорила, я все время поглядывала на микрофончик, и она это заметила. – А все-таки давайте обойдемся без записи.
Фин одарил меня ехидным взглядом. Она бы и не вспомнила про запись, если бы я не привлекла ее внимание к микрофону. Фин выключил его и отложил. Но она уже насторожилась.
– Вот вы, – обратилась она к Фину, – вы не знали Леона. Вас я не знаю. Эти богатые и злые люди, они терпеть не могут… – Тут она осеклась.
Фин сказал:
– Я могу пока выйти, если вам так удобнее.
– Хм, – Джулия кивнула.
– Схожу тогда до магазина. – Еще в дьюти-фри мы позаботились о том, чтобы купить блоки питания и зарядить телефоны, а про табак забыли, и я знала, что ему не терпится закупиться. – Вам что-нибудь нужно?
Она язвительно улыбнулась и обвела рукой комнату.
– Как видите, у меня есть все необходимое.
– Может, сигарет? – предложил Фин.
Джулия прикрыла глаза и почесала шею у груди.
– Вообще, было бы славно. «Пэлл-Мэлл», ментоловые. Их всегда придерживают для меня в лавке Малика за углом.
Она ткнула пальцем в неопределенном направлении.
Фин взял у меня наличные и отворил дверь. Комната на миг наполнилась светом и влажным воздухом, звуками и запахами внешнего мира. Фин вышел и закрыл за собой дверь.
Я разглядывала фотографии на журнальном столике. Тут Джулия еще роскошная женщина, тут Виолетта в детстве, в подростковом возрасте, а тут еще совсем малышка в балетной пачке и с головным убором, стоит в позиции арабеск. На большинстве фотографий была Виолетта.
– Мне очень нравятся ваши штаны, – Джулия смотрела на мои широкие брюки, – в стиле Кэтрин Хепберн.
– Они от Маргарет Хауэлл.
Она узнала бренд и улыбнулась, словно давненько не слышала этого имени.
– Шерсть?
– Да.
– Колючие?
– Нет. Они прошиты шелковыми нитями. А было в багаже, который вам прислали, платье бренда «„М“ как „Миссони“»?
–
В этом я не сомневалась.
Она продолжила:
– Все вещи там были большого размера. Размера ну я даже не знаю какого. Слишком велики для Ви, – она указала рукой на дешевую комнату. – Временные меры. Денег нет, так что на время перебрались сюда, пару лет тому назад. Одного моего друга квартира. Бывшего бойфренда из Белграда. Ему восемьдесят семь, – она скривилась в улыбке. – Он в своем маразме, может, и не помнит ни хрена, что я тут живу. До сих пор его люблю. Не мужчина был, а чертов бог, – она похотливо улыбнулась, поглаживая пальцами костлявое декольте.
– А откуда Виолетта достала деньги?
– Не было у Виолетты никаких денег.
– Но ведь она спустила на два платья тысячу евро.
