Мы прошли лавку Малика и петляли по весьма угрюмым улочкам, пока не выбрались к широкому каналу, перегороженному глухими стенами складов. Антураж нас слегка ошарашил, а еще я помнила, что нам не стоит терять бдительности. Граждане Венеции не отличаются буржуазным единообразием Сен-Мартена. Тут, на задворках, все потенциально казались убийцами.
Фин видел, какая я стала дерганая.
– Тебе бы успокоиться.
– Но они же выяснят, где мы. До Венеции из Ла-Рошели всего один самолет раз в два дня в несезон. Стоит им сюда добраться и спросить о нас на стоянке водного такси, так они за пару минут нас найдут.
– По правде, Анна, я считаю, ты преувеличиваешь.
– Пойду тогда приму свои лекарства.
Отношения у нас совсем разладились.
Мы шли по улице, пока не вышли к залу ожидания перед вокзалом, ведущему к немыслимо лазурному Гранд-каналу. Здание вокзала было вытянутое, низкое, в стиле немецких палаццо, с бронзовой эмблемой на крыше, напоминающей кокарду гражданской авиации. Просторный вестибюль кишел туристами и разъезжими служащими, направляющимися домой. Невозможно было уследить за всеми лицами и уловить угрозу.
Уговаривая Фина, что ему надо как следует перекусить, я усадила его в водное такси и убедила сесть внутри кабинки. Отыскала в телефоне список веганских ресторанов и показала водителю адрес.
Тот повернул ключ зажигания и вырулил к каналу.
В ноябре Венецию окутывают туманы. Город стоял присмиревший, но нам периодически попадались знаменитые достопримечательности – мост Риальто, музеи, кое-какие дворцы вдоль канала, – и откуда ни возьмись всплывали целые толпы, словно из-под земли вырастали. Одеты эти люди были не к месту и не по сезону, в плащи-дождевики из пластика на летнюю одежду, как будто не в Венецию приехали. Водитель такси объяснил, что неподалеку встали громадные круизные лайнеры и сгрузили несметные толпы туристов где-то в промежутке с девяти до пяти. По его словам, венецианцы ненавидят лайнеры, поскольку пассажиры едят на борту, вообще не тратят денег в городе и перегораживают лучшие виды. Мы видели их у кромки воды: они шагали за поднятыми зонтиками гидов, ни на что не глядя, ничего не видя, просто снимая все вокруг на телефон.
– Что рассказывала Джулия, пока меня не было? – спросил Фин.
Я ответила и добавила:
– Она сказала, что Леон разорится. Она рассчитывала, что Гретхен будет обеспечивать их с Виолеттой, но та ее кинула. Джулия назвала Дофин Луар тупой жирдяйкой. Может, это у нее сорок второй размер.
– Сорок второй – это еще не жирдяйка.
– Фин, она же бывшая супермодель, она на кокаине сидела. Для нее наверняка даже ты толстоват.
Я оглянулась посмотреть, нет ли за нашим катером хвоста, но на воде стояла ужасная толкучка, а такси все были одинаковые.
– Я так понимаю, если там была Луар, она могла все проплатить. В семье ее появление не вызвало бы большого ажиотажа, она могла приехать как доверенное лицо Гретхен и сделать ту самую фотографию. Но как она выбралась с яхты?
Я достала телефон, открыла «Фейсбук» и написала сообщение Адаму Россу:
И тут я вспомнила про тот вопрос, который мы запостили в «Твиттере»:
Фин проверил у себя в телефоне.
– Тут так много откликов, прочесать все будет просто нереально. По большей части там про привидений и про мой обед с картошкой фри. Но в основном про привидений, – он протянул мне телефон. – Хочешь, попробуй сама поищи тут ответ.
Я сомневалась, что смогу найти там что-то еще. И отстранилась.
– Нет. Лучше ты.
Он немного пролистал комментарии и нашел один от фирмы «Почта Коробки и проч.». Во вложениях был малюсенький скан с одной газетной статьи. Опубликованной в «Саутгемптон дейли эхо» сразу после крушения. В статье говорилось, что Марк Паркер заезжал туда перед отбытием во Францию на встречу с отцом. И отдал на ламинацию постер с кадром из одного хоррора. Потом, когда по интернету разлетелось видео с погружения, они опять пустили эту историю, и в статье уже предполагалось, что, возможно, в кадре появляется именно постер. Вся информация была под рукой, просто затерялась в общей шумихе.
Фин заметно оживился после этой находки. Ему хотелось тут же записать очередную серию. А это мысль, ответила я.
Тут Фин сказал:
– Анна, мне тут стало часто попадаться это фото, – и он показал фотографию кошки, прибитой к двери в мой дом.
Я отпихнула телефон.
– Жестоко.
Я пожала плечами:
– Люди…
Фин добродушно кивнул и сказал:
– Мда. Мне очень жаль. И прости, что назвал тебя параноиком. Теперь понимаю, откуда это пошло.
Но слов своих о моей паранойе назад не взял.
