— Можно завести котика, — хлопает глазами эта хитрюга. Конечно, я могла бы спросить, в кого это она, да только и так все ясно. Смеюсь. Реутов, конечно, тот еще мудак. Но в последнее время я вспоминаю не только его предательство. В конце концов, он подарил мне массу счастливых моментов. И дочь… Если научиться вспоминать это без отсылки к тому, чем все в итоге закончилось, можно даже преисполниться благодарности. Жаль — я пока не научилась отделять одно от другого.
— Сашка, я не буду заводить котика!
— Ну почему? Ладно, у Ники аллергия. Но у тебя же ее нет.
Упоминание этой твари чуть понижает градус подпрыгнувшего к небесам настроения. Когда-нибудь я научусь нормально реагировать и на это. Просто мне не нужно спешить. И позволить себе прожить все положенные эмоции. Даже если они мне кажутся стыдными и недопустимыми. Как та же ненависть, что меня наполняет сейчас.
— Сначала котик, потом собачка. Знаю я тебя.
— Ну а что плохого в собачке? Вот Рич…
— Ничего плохого! За исключением того, что Рича выгуливает Стрельников. А нашего пса придется гулять мне.
— Прогулки полезны для здоровья, — душнит доча, придавливая отцовским взглядом. И такой он правильный в Сашкином исполнении… Хотела бы я ей другого отца? Нет. Ни за что.
— Давай обсудим это в другой раз. А сейчас возвращайся в кровать.
— Когда взрослые говорят «обсудим в другой раз», значит, они ничего не хотят обсуждать.
— Ты раскусила эту жизнь, — усмехаюсь я. — Давай в кровать, Вороненок. Я не шучу.
— Не пойду. Там мыши.
— Значит, забирайся ко мне. Буду их от тебя отгонять.
— Вместо кота?
— Ну, я же Кэт. А кэт по-английски это…
— Кошка, — бурчит Сашка, червячком скатываясь мне под бок. — Но все равно я хочу настоящую… — шепчет, засыпая.
— Да! Да! Да, твою мать. Ар-р-р… — вскакиваю со стула и, задрав руки над головой, принимаюсь кружить вокруг кресла Стрельникова в диком танце. А тот все лупится в экран, не в силах поверить, что я это сделала.
— Ну ты… — выдыхает с недоверием.
— Молодец? — подсказываю, окидывая взглядом остающихся в опенспейсе ребят. Те переглядываются, качают головами, после чего в нашем офисе начинается чистая вакханалия. Все улюлюкают и свистят. Обсуждают, как лихо я сломала защиту, и делают очередные ставки на будущее. У нас с Михой что-то вроде гонки. Кто кого сделает. И надо сказать, азарт от этого мероприятия подстегивает меня шевелиться. Ну, и выписанные врачом таблетки, конечно. Их я тоже принимаю исправно.
— Зараза!
Показываю Мишане язык. Он в ответ делает мне «сливку». Не сдерживая эмоций, захожусь в приступе смеха. Я торжествую, упиваясь ощущением собственной крутости. Довольно похрюкивая, висну у Стрельникова на шее и незаметно оглядываюсь. В этом балагане явно недостает Валеева, и мое счастье как будто неполное. Ну же! Где вы, Таир Усманович? Мне так хочется, чтобы вы лишний раз убедились, что не зря меня вытащили. Вот же! Посмотрите… Я приношу пользу. А не только ворох проблем, которые вы до сих пор разгребаете на ковре у высокого начальства.
Миша, расцеловав меня в щеки, передает Свину, тот обнимает и толкает к Таше… И так — пока меня не обнимет каждый член нашей маленькой, но дружной команды, респектуя. В руках последнего — Тая, я застываю, затылком ощущая чей-то тяжелый взгляд. Медленно оборачиваюсь к Таиру, поражаясь этой его особенности — возводить в ранг избранных, просто обратив на тебя внимание. Сглатываю. Стрельников на эмоциях набрасывается на меня, обхватывает за талию, отрывает от земли, закружив по офису. Я смеюсь еще громче, но в моем смехе битым стеклом звенит фальшь.
— Минус еще одна уязвимость, Таир Усманыч, — довольно скалится Миша. Выжидающе напрягаюсь. Ну же! Скажи, что я молодец! Скажи, а? Ну не просто же так я засиживалась в офисе до полуночи?!
— Отличная работа, Кэт.
И все? Просто «отличная работа»… Ну-у-у… Окей. Стараясь не показать своего разочарования, шире улыбаюсь. И в каком-то порыве, когда Мишка в очередной раз на эмоциях прижимает меня к себе, изворачиваюсь и коротко, но жадно его целую. Прямо на глазах у всех наших.
Стихнувшее было улюлюканье обретает второе дыхание. Кто-то даже свистит. Стрельников, ошалело на меня глядя, отстраняется. Впрочем, недовольным он совершенно не выглядит. Напротив. Мой поцелуй Миша явно воспринимает как приглашение к чему-то большему. Иначе почему он опять принимается меня тискать? Обнявшись, покачиваемся из стороны в сторону. Интересно, как долго я смогу делать вид, что не замечаю, как изменилась атмосфера в опенспейсе после того, что я отчебучила? Валеев нахмурился как туча, меняя давление в комнате. Не человек, а какая-то природная аномалия.
— Катя, зайдите ко мне.
На вы? Ох. Дело плохо. У меня слабеют колени. Таир вздергивает бровь — я покладисто головой качаю. Дескать, поняла. Сейчас исполню. А сама на Мишу с отчаянной мольбой пялюсь — спаси! Но он не понимает моего посыла. С чего бы? Миша уверен, что все прекрасно. И Таир вызывает меня, не иначе чтоб похвалить.
Ага, сука, как же!
