Племянница. Да ещё как вкусно, у-у-у. Как-нибудь тебя специально приглашу убедиться лично. (Достаёт из женской сумочки несколько листов формата А4, свёрнутых пополам, и протягивает их Наивину.) Вот, тут всё как ты просил. Я за каждым внимательно следила, когда они паспортные данные в таблицу вписывали. Так что полная гарантия.
Наивин (берёт листы). Ну, спасибо, Оксаночка, выручила.
Племянница (смеётся). You are welcome, my dear uncle! Что ж тебе на такси что ли объезжать десять адресов – сам же не рулишь.
Наивин(тожесмеётся). You are very good girl! Ладно, спокойной ночи. Э-э-э, сначала приятного аппетита! И привет твоему кулинару.
Племянница. Спасибо, передам. (Уходит.)
<p>Картина пятнадцатая</p>На электронных часах задника 23–35. Тесная спальня в квартире Валентины Александровны Сорокиной. У задней стены с окном стоит простая двуспальная кровать, на ней одеяло и две подушки у окна. Справа от кровати стоит детская кроватка-качалка. На кровати сидит в трусах и майке Митя, муж Сорокиной, и качает кроватку. Слева от кровати стоит стол, заваленный книгами и бумагами, на столе стоит горящая настольная лампа. За столом на табуретке сидит Сорокина в ночной сорочке с красным фломастером в правой руке, перед ней стопка листов, которые она просматривает и что-то в них иногда подчёркивает фломастером.
Сорокина (не отрываясь от бумаг). Что-то он вторую ночь плохо спит – по несколько раз просыпается.
Муж. Не знаю, всё нормально вроде: и с едой, и на горшке. (Запевает песню В. Дашкевича на слова Ю. Кима из кинофильма «Бумбараш».) «Ходят кони над рекою, ищут кони водопою…»
Сорокина (хихикает, не отрываясь от бумаг). Ну и колыбельные у тебя, Митя. Сначала «Сиреневый туман», потом «Семь тысяч над землёй», а теперь ещё и кони.
Муж. Какие знаю песни, такие и пою. «А к речке не идут, больно берег крут…» Мишка, между прочим, под эту быстрее всего засыпает. Ты скоро? Напоминаю, договаривались на «пока я его не засну».
Сорокина (не отрываясь от бумаг). Мне надо обязательно хотя бы предлагаемые изменения в городском бюджете изучить, иначе какой я к чёрту депутат, если даже бюджетом не занимаюсь всерьёз.
Муж. «Ни ложбиночки пологой, ни тропиночки убогой…». Там у вас в думе кто-нибудь ещё кроме тебя чем-нибудь всерьёз занимается?
Сорокина (не отрываясь от бумаг). Занимаются, да ещё как! Только надо понимать – в чьих интересах.
Муж. «Как же коням быть? Кони хочут пить». И в чьих же?
Сорокина (не отрываясь от бумаг). Да кто в чьих! Но большинство в своих, маскируя их под общегородские.
Муж. «Вот и прыгнул конь буланой с этой кручи окаянной…» Что-то я за эти три года своего интереса не разглядел в твоей кипучей деятельности. Хорошо маскируешь?
Сорокина (не отрываясь от бумаг). Это неудивительно. Есть у нас в думе несколько дурачков и дурочек. Я одна из них.
Муж. «А синяя река больно глубока». Ну, не знал, что на дурочке женюсь. Всё, заснул. Валь, ты скоро?
Сорокина (поворачивается к Мите и виноватым голосом отвечает). Мить, вот уже три листочка осталось – потерпи, пжлста. (Отворачивается и опять изучает изменения в бюджете.)
Муж (вздыхает, ложится под одеяло поперёк кровати, дотягивается и кладёт левую руку на бедро жене). Знаешь, какое у нас на работе сейчас самое страшное проклятие мужики используют?
Сорокина (не отрываясь от бумаг). Ну и какое?
Муж. Чтоб у тебя жена депутатом стала! Это я придумал. Всем понравилось – используют.
Сорокина (ехидным голосом). Ой-ой-ой. О-о-очень остроумно. (Складывает просмотренные листочки в стопку, кладёт их в папку. Выключает настольную лампу и поворачивается на табуретке лицом к мужу.) Что, поперёк кровати будем ночевать?
Муж. Можно и поперёк.
Сорокина. Ну, давай тогда валетом. (Ныряет под одеяло к мужу, головой к кроватке с сыном. Под одеялом завязывается интересная бесшумная борьба.)
Антракт
<p>Действие второе</p>
