А городской телефон… позвонил кто-то, спам какой-нибудь рекламный, и сбросил звонок в последний момент. Почему? Да какая разница? Отвлекли его в последний момент чем-то, вплоть до того, что коллега по колл-центру на обед позвал, вот он (звонивший тот) и плюнул на звонок незнакомой бабке. А мне и хватило, что бы телефон найти, стало быть. Просто счастливое стечение обстоятельств, не более.
Что же до ночного… тут немного сложнее, но тоже объяснимо. Дурак-сосед, скребущий стену по миллиметру это само собой. Вместе с ним ещё один дурик, который любит со звуком баловаться. Антонина Сергеевна вроде бы говорила, что где-то там по соседству музыкант обитает, студию на дому устроивший. А что, если он подался звуковое сопровождение для хорор-фильмов записывать на дому? И, допустим, его шумоизоляция не столь идеальна, как нам (надеюсь, в том числе и ему) того хотелось бы? Он свои наработки у себя на оборудовании крутит, на студийном-мощном-качественном, а мы с Кирой в результате на грани инфаркта, потому что нам оно едва-едва шепчет, но при том крайне отчётливо, с максимальной прорисовкой при низкой громкости. Может ведь такое быть? Может!
Ну а… а в дверь… А в дверь какой-нибудь малолетний придурок ломился, шутник тупой. Спрятался в слепой зоне «глазка» и дёргал ручку, а когда «скорая» приехала — сбежал.
Может ведь такое быть, стечение стольких обстоятельств? Да легко! И более сложные системы складывались.
Однако куда сложнее ситуация будет, если всё обстоит иначе. Если алкаш дядя Миша — оборотень, сумасшедшая бабка — ведьма какая-нибудь, или реально живёт с полтергейстом, как уверяет, а у нас… а у нас в квартире призрак шалит. Лучше б газ, ей богу.
И если в первом случае всё может разрешиться относительно самостоятельно, то во втором… святой воды купить, что ли? Что сделать-то надо? Батюшку позвать? С бубном сплясать? Мне бы что-нибудь действительно работающее, что бы наверняка.
Впрочем, раз уж нужно работающее, да ещё и наверняка, то стоит начать разгребать всё с более реалистичных и приземлённых версий. А именно — с музыканта.
Идея показалась мне настолько хорошей, что я поправил бинты на макушке, накарябал записку для жены и направился на обход ближайших соседей. Я же так и не знал, где живёт именно музыкант. Антонина Сергеевна наверняка говорила, да что толку, если я не помню?
Повезло на третьей, расположившейся прямо над нашей, квартире. Дверь мне открыл заспанный, длинноволосый шкет с красными глазами. Худощавый, руки забиты яркими татуировками, не постеснялся открыть дверь будучи в майке и трусах. Или компьютерщик, или, что куда вероятнее, музыкант. Гитарист? Ладно, не важно.
– Ты кто такой, чего надо? – просипел он, щурясь и морщась от света. Вот уж кто упырь вампирский, так это современная молодёжь — время два часа, а он всё дрыхнет! А на моё поколение, детей девяностых, все кому не лень наезжали, что мы потерянные… какое там!
– Здравствуйте, молодой человек. Я ваш со…
– Пошёл н…! – предложил мне парень и попытался захлопнуть тяжёлую створку двери. Я успел подставить ногу, не позволяя прервать разговор.
– Парень, мы не в интернете или кино. Мы в реальном мире, в России. Ты хоть капельку осознаёшь, что грубишь незнакомому дяде? Дядя даст тебе по зубам, а ты и сказать в полиции не сможешь, кто он таков и где его искать. Ты хорошо подумал, или вообще не думал?
– Ты поэтому еврейскую мумию косплеишь? – усмехнулся парень и кивнул на мои бинты. Н-да, а в чём-то он прав: ермолка из бинтов с милыми пейсами-подвязками вокруг морды, что б она не треснула…
– Не хами, малой. Поговорить надо, а ты хамишь сразу. Так дела не делаются. Или мама не учила вежливым быть?
– А я сирота, – с вызовом парировал он, но позу сменил — выпрямился, отпустил дверь. «Открыт к разговору», или вроде того.
– Такое бывает. Я сосед твой, снизу. Из сто двадцать шестой мы.
– Не ври, не могло! – тут же взъерепенился паренёк.
– Что не могло?
– Шуметь не могло! Я вчера только сводил, всё в наушники играло. Да и «шумку» я сделал идеальную! Триста «косых» угрохал!
– Да ну? А покажешь? – я попытался изобразить неподдельный интерес.
Паренёк бросил на меня оценивающий взгляд, чуть подумал, осматривая…
– Ну заходи, дядь. Тапки дать?
– Так я и так в тапках, по подъезду шатаюсь. С соседями познакомиться решил. Месяц как въехали, а я как-то всё никак… Сам понимаешь: переезд — дело такое…
– Понимаю, дядь.
– Ну что ты всё дядь да дядь, заладил. Я не так уж и старше тебя.
– А ты какого года?
– Девяносто первого. А ты?
– Второго.
– Девяносто второго? Это мы почти ровесники? – я аж обрадовался.
– Не, дядь… второго! Мне двадцать всего.
Я опешил. Как так? Разве люди две тысячи второго года рождения уже не в ясли ходят? Девяносто шестого ведь… младшеклассники… это что, это я старый, выходит?
– И всё же, не велика разница… прекрати мне выкать! Тебя как зовут?
– Володя, – он повернулся ко мне на компьютерном кресле, в которое уже успел усесться и протянул ладонь для рукопожатия.
