И я даже слышал треск пламени, ощущал его жар собственной кожей всё отчётливее и отчётливее с каждой секундой. Мне чудилось, будто я действительно слышу, как пламя быстро пожирает что-то, весело потрескивая. Какую-то материю, тряпицу, сжигая волокно за волокном…
– Сука, ковёр! – заорал я во всю глотку, наконец заметив, что стена слева от меня действительно полыхает. – Это же бабушкин, винтажный!!
От моего вопля призрак отшатнулся, сделал шаг назад и прикрылся своим брандспойтом. А я наоборот — воодушевился, разозлился и начал активно махать топором в его сторону, продолжая крыть гада!
– Ты что ж творишь-то, гадёнышь такой, а?! Нам где ретро-фотки теперь делать, а?! На фоне прожженной дыры?!
Угроза не сработала. Поддавшийся минутной слабости и отступивший, призрак всё же нашёл в себе смелость. Он был готов к финальной конфронтации со мной. Он был мёртв, терять ему было особо нечего.
И он был силён.
Что и продемонстрировал: он расставил обе руки в стороны и пламя объяло уже всю прихожую разом. Запылал пол, загорелись стены и мебель. Рокот огня стал нестерпимым, под стать какому-нибудь рок-концерту. Жар поистине пугал.
Последняя точка. Момент невозврата.
Мы кинулись на встречу друг другу, вопя во всю глотку…
– Сань, ну я понять не могу: ну вот нахрена это было устраивать? – я осоловело икнул и, вновь наполнив вторую рюмку коньяком, придвинул её к призраку, сидевшему на соседнем стуле.
Мы расположились на кухне, хотя могли бы где угодно: не считая разбросанных тут и там вещей квартира не пострадала — мой полтергейст был крайне гуманен, а все «пожары» в квартире оказались лишь иллюзиями.
– Борь, как мужик мужику: можно как на духу отвечу, без утайки? – он наконец выпустил из рук свой тяжёлый шлем, положив его на стол у стены, повернулся к столу всем торсом и начал баловаться с рюмкой, водя сквозь стёкла дымчатыми призрачными пальцами, от чего и напиток начинал пузыриться густым дымом, а то и ненадолго загорался одиноким всполохом пламени. – Ты хоть представляешь, как СКУЧНО?! Ну вот умер ты, и всё. И ни туда, ни сюда. Пропустил момент, закрылись врата. И что дальше делать? Вторые если и будут, то неизвестно ещё когда. И это если он вообще БУДУТ, что далеко не факт, понимаешь? Остаётся, собственно, оставаться, прости за тавтологию.
– Ничего, переживу, – я устало усмехнулся, удивившись его тонким манерам.
– Переживёшь, переживёшь, – дух пожарного раздражённо отмахнулся, передразнив меня. – Задвинь штору. А то чего оно?
Я обернулся к окну. Действительно, уже восход брезжит. А на солнечных лучах мой собеседник становился ещё более прозрачным, да и попросту таял, что его порядком нервировало. Он же предпочитал вести серьёзные беседы оставаясь видимым.
– Ну хорошо, скучно. Но это же не повод людей донимать!
– А как ещё быть? Ну какая у нашего брата призрачного жизнь, ты сам посуди? Мы ж мёртвые! Жизнь на то и жизнь, что она у живых! Да только вы ж не цените… ай, ладно! – он отмахнулся и в одно движение залил в себя стопку коньяку. Ты смотри — призрак-призрак, а туда же! Коньячок уважает, потребляет не хуже Михаила Николаевича, блин. Эдак у меня он скоро кончится.
Тем не менее, вслух я сказал совершенно иное:
– Ну на самом деле, я не до конца понимаю, Саш, поясняй нормально. Сказал А — говори и прочие тридцать две буквы, не жадничай.
– Ой, Боря, душу мне это рвёт, а ты лезешь… а у меня ведь только она-то, душа, и осталась! Ну ладно, давай без копаний, но с примерами. Вот лично тебе интересно будет услышать историю из моей жизни?
– Само собой, – я даже воодушевился такому предложению и невольно подался вперёд, намереваясь слушать.
– А историю всей моей жизни, автобиографию? Со всеми занудными подробностями, разумеется, а не только самые знаковые и яркие сцены.
– Ну… – я уже чуть замялся с ответом, потому решил не юлить. – Ну вот именно твою — думаю, да. Впрочем, зависит от того, на сколько ты будешь акцентироваться на занудных подробностях в своём рассказе.
– Что ж, справедливо. А теперь давай представим: тебе придётся пару лет подряд слушать мою биографию по кругу. С теми самыми подробностями, в случайном порядке лет и событий, без конкретной привязки. И без развития — новых историй в «колчане» уже не появится, ведь я умер! Только уже знакомые.
– Нуууу…. – затянул я, замявшись ещё сильнее прежнего. Тут он меня подловил, конечно.
– Вот тебе и «Нуууу…»! – передразнил меня призрак.
И в тот же миг он резко махнул рукой у себя перед носом, от чего пустая рюмка прокатилась по столу и остановилась рядом с моей, полной. Если он намекает и пытается меня пристыдить, то очень даже зря — я ещё живой и мне свою печень жалко! Я лучше пропущу разок-другой, зато здоровье сберегу. А ему налью, раз уж просит. Ну как же можно — такого гостя, и не уважить стопочкой-другой?
А он меж тем всё не унимался, продолжая свой рассказ о нелёгкой своей доле потусторонней жизни после смерти:
– И вот собрались мы, шестеро. Электрики, братья Иволгины, двое, я, дворник-узбек «Морозко» и Гошка-лифтёр…
