– В таком случае, хочу напомнить… – в конце коридора, как назло, замаячила знакомая фигура шефа. Игорь откашлялся, – … я должен напомнить об условиях договора.
– Не беспокойся, Игорь. Я понимаю. Всё в порядке.
– Да, я полагаю, в данном случае это наилучшая формулировка – по соглашению сторон…
Первые несколько дней Игорь был сам не свой – не мог поверить, что Маргаритка так легко отпустила его. Потом Настасья разыграла совершенно безобразную сцену из-за того, что дома не оказалось ни куска хлеба, и Игорь, сам того не ожидая, выдал:
– Думаешь, на тебе свет клином сошелся? Да таких, как ты, – пруд пруди!
Сказал – и испугался.
А Настасья вдруг сникла, предложила вкрадчиво:
– А давай поужинаем в ресторане?
На следующий день они подали заявление, через месяц сочетались браком, через год родился сын, торжественно наречённый модным именем Даниил. Даниил Игоревич Лозинский, живой символ успеха и благополучия.
А еще через год Игорь случайно встретил на улице Маргаритку, ведущую за руку малыша в темно-синем комбинезончике.
Маргаритка улыбнулась своей обычной спокойной улыбкой.
– Познакомься, Игорь, это Данечка. Данечка. Судьбою мне данный… – и пошла своей дорогой, приноравливая свой шаг к шажкам малыша.
– Ты задержался на полчаса, – встретила супруга Настасья. – С Данечкой давно гулять пора!
И они отправились гулять, Настасья катила перед собой коляску, жизнь продвигала их – всех троих – по накатанной колее.
Время от времени он вспоминал, что под другой крышей растет ещё один Данечка. То ли шутка Судьбы, то ли её дар. И отрешенно думал: а какое у того, у другого, отчество?
Годовщина
Были на кладбище. Фразы – уже скудей,
паузы – глубже. Ветер суров и дик.
Белую крошку рассыпал февральский день
солью на красные раны моих гвоздик.
Вон забегаловка, выпьем и подымим…
Оледенелые, в тусклом тепле сидим.
Взяли поллитру, не пьянствовать – на помин.
Мы-то вдвоём, только Сашка теперь один.
Пойла безвкусно-тёплого нацедив,
выпьем за Сашку. Вспомним, как той зимой.
Да, годовщина – это наш рецидив,
это горячая точка нашей прямой…
Димка скривился: не водка, а так, бурда.
Глухо, увесисто глыбы-слова кладёт:
«Дома – почти такой же, как он тогда,
а позови «за Родину» – не пойдёт».
…Ленкины розы иней припорошил:
Ленка приходит утром, без нас, одна,
может, ей где-то чудится – Сашка жив.
Знаешь, давай за Ленку, давай до дна,
Ленка не замужем, вся сожжена дотла.
Знаешь, порвал бы гадов, ну что творят…
Димка, ты помнишь, какая она была?!
Пава-лебёдушка – так у нас говорят,
всё, отлетался лебедь, теперь лежит.
Острый комочек боли сожму в горсти.
… Пьяная девка просит: «Алё, мужик,
слушай, не жмись и водочкой угости»,
стужа за окнами стонет, белым-бела,
мается, на виски мои надавив…
Что, за любовь, по третьей? У них была.
Та, лебединая, с выстрелом на двоих.
Пока не простишь
