Она – поэтесса томная,
А он – мужичок неотёсанный.
Ему все блины-то комьями,
как будто состряпаны тещею.
А ей-то – книжица тонкая,
итог ночей, растревоженных
стихами… Стихами! Ах, боже мой!
Мечты, соловьи, звездопад!..
Корпит до рассвета над виршами.
Он тоже не хочет спать —
вовсю увлекается пышными
красотками кабаре,
что с пивом сидят во дворе.
А после в трамвае утреннем
зевает и дремлет почти.
Он едет в свой ЖЭК к девяти.
Она бодрится. И пудрами
цветущий вид создает
(что?! в люди идти лахудрою?! —
колье, каблучки… Вперед!)
Готовится завоевать
весь мир… Должно повезти!
В редакцию ей к девяти.
Его похмеляет сват.
Подружки завидуют ей.
Он хочет картошки и щей.
Она обожает паштет…
Комедия дель арте,
а страсти – будто бы в драме.
Читает она Мураками.
Сканворды решает он,
по нраву – почти лепрекон,
она – почти что богиня.
Вовек он её не покинет,
и верность она сохранит.
Любовь, говорят, – магнит,
физическое явление.
Любовь, говорят, – откровение
небесное и земное.
Любовь, говорят, – паранойя.
Любовь, говорят, – отрава…
А если рассудим здраво —
быть может, рецепт кулинара?
Шербет? Или просто омлет?..
Они, говорят, – не пара.
И все-таки вместе полдюжины лет.
Русалочка
Я вижу небо —
волны в полный рост.
Я вижу море —
с облаками-башнями.
Ловлю осколки затонувших звёзд,
отчаянная, вольная, бесстрашная.
Всё было,
да пропало без следа.
Да в глубь ушло.
Да в темноту закуталось.
Моя шальная глупая звезда
в прибрежной тине навсегда запуталась.
Я сны твои ночами сторожу.
Об эти сны не ступни —
сердце режется.
И я, немая,
криком исхожу —
пронзительной, неотвратимой нежностью.
Чей в медальоне светлый волосок?
Принцесса ли твоя, пастушка ль резвая?
И жалит ноги
не морской песок,
а ревности
отточенные лезвия.
На муки, на презренье, на позор —
на всё пойду
и всё приму и выдержу.
Да стоишь ли,
о милый мой позёр,
моей души,
до основанья выжженной?
Нет, не жалею.
Полно, не страдай,
переживёт меня любовь бессмертная.
И в поцелуе ветра угадай
всё то, что прошептать тебе не смела я…
Спутница
