Я буду честен. Согласись, у тебя непростой характер? Любую мою откровенность ты примешь во штыки. К тому же, мы почти не знаем друг друга, и ты точно не захочешь со мной общаться, узнав мое имя. Я хочу, чтобы ты узнала меня получше, и смогла продолжить со мной общение и в реальности
Уж прости что так
GrAndMaClAUs (22:33):
Хм
Ну окай
твоя взяла. можем поболтать. Правда, не знаю о чем… я по переписке никогда не знакомилась
Secret admirer*(22:34):
Не переживай
Все когда-нибудь случается в первый раз
В этот знаменательный во всех смыслах день было положено начало нашему общению. Неизвестный парень, к несчастью являющийся моим поклонником, меня не сильно удивил. Сначала общаться с ним не очень-то хотелось. То и дело в голове мелькали мысли о противном однокласснике — Глеб, вроде, вел себя как обычно (паршиво, в смысле), но сегодня это как-то по особенному меня задело. Потом я позвонила Инге и та всячески меня растрясла: 'Ты чего тупишь! Такое вообще редко бывает, чтобы тайный возлюбленный решил пообщаться, пусть пока и не называя своего имени! Пользуйся моментом, дура!'. Я подумала, что девушка права, потому что она часто бывает права. И продолжила переписку.
В какой-то момент, когда прошло уже больше часа, а в нашем архиве накопилось достаточно сообщений, когда мы немного привыкли друг к другу, я поняла, что совершенно точно знакома с этим человеком. Нет, я не узнала его, как бы ни пыталась понять, но ничего не выходило. И, тем не менее, чувствовалось что-то знакомое в этом взаимопонимании, в этой странной симпатии собеседника, даже слова, которые он писал, казались какими-то знакомыми, только вспомнить самого человека мне никак не удавалось.
Время снова ускорило свой бег. Тихий конец буранного февраля, скромная радость началу весны, абсолютное спокойствие школьной жизни, и только бурная личная жизнь по переписке с неизвестным парнем, который с каждый днем пытался завоевать мое сердце все успешнее и успешнее. Казалось, какие-то три недели общения, а по ощущениям — целая жизнь за плечами. Разные вкусы и долгие споры по этому поводу, и один вывод — уважение интересов друг друга. Он — большой любитель спорта, но интересуется астрономией втайне от родителей, которые, конечно же, хотят сделать из него великолепного бизнесмена. Я — веселая, энергичная, в душе на самом деле тихая и спокойная, не влюбчивая, но очень чувственная и ранимая; люблю сладости и с радостью бы в будущем пошла в кулинарный техникум, в мечтах — кондитер самого лучшего ресторана, а на деле — обычная девчонка, которая знать не знает своего будущего.
Я не знала его имени, и это, конечно же, все усложняло. Даже элементарно не могла назвать его по имени, а ведь не зря говорят, что самое сладкое слово для каждого человека — его имя. Было тяжело, но приходилось терпеть. Потому что я втянулась, поняла, что не могу сейчас оборвать эту хрупкую связь. Потому что наконец-то появился человек противоположного пола, который понимает и слушает меня, и которого слушаю и понимаю я.
Но и в школе личная жизнь как-то начинала меняться. То ли влияние весны, то ли что-то еще случилось со всеми нами. Но многие мои одноклассницы ходили какие-то печальные, и, не ошибусь, сказав, что все они влюбленные (может, даже дуры). Одноклассники притихли — не цеплялись к нам, и было понятно, что и их головы затуманила любовь. Даже Инга как-то изменилась, но, как бы я не пыталась выведать у подруги правду, та ничего не говорила. Мне оставалось только переживать.
Глеб изменил ко мне свое отношение. С нашего последнего разговора он совершенно изменился: общался со мной гораздо лучше, чем прежде, не хамил и не грубил, не напоминал о той ссоре, и даже всячески помогал: начиная от одолжения пишущей ручки и заканчивая списанным домашним заданием. Это, конечно, радовало, но одновременно и напрягало. Такой Глеб был мне совершенно неизвестен, и я, понятное дело, всячески сторонилась его общения.
Только чудесный женский праздник восьмое марта нас немного сблизил, потому что на школьном мероприятии в этот день мы оба были назначены ведущими. Участники говорили, что мы — чудесная пара. Быстро разобрались в словах и чудесно смотримся на сцене. Я, как всегда, отшучивалась, Глеб просто молчал. Улыбался и молчал. Кто бы знал, как в этот момент меня раздражали его снисходительные улыбки.
Его мысли казались круговоротом чего-то неизведанного. И это еще говорят, что женскую логику понять невозможно? Да мужская куда сложнее и многослойнее нашей, удивительно простой. Его задумчивый угрюмый вид, когда он стоит где-нибудь в сторонке, совсем не вязался с образом парня-клоуна, когда мы оба репетировали на сцене свои слова. Он мог шутить, подпевать и даже пританцовывать, подкалывать ребят и хихикать надо мной, но при этом я очень четко понимала, что в его душе не то настроение, а куда более пессимистичнее, чем он пытается показать.
