Впрочем, напрасно. А чего это я размечталась, идиотка? Так он взял и распластался у твоих ног с неотъемлемым желанием угождать тебе всегда и во всем! Он — парень, будущий мужчина! И, конечно, даже не стоит надеяться, что тот, кого добиваются толпы моделей, станет твоим всего за один день.
Постепенно, я начала следить за Глебом все больше. Незаметно, украдкой, кидала на него опасливые взгляды и тут же отводила глаза обратно, чтобы никто не заметил. Я этого даже не замечала. Все действия происходили настолько независимо от моей мозговой деятельности, что думать о поступках я начинала гораздо позже. Например, темными ночами, перед сном, когда особенно яркие события дня проплывали в голове. Он посмотрел, он улыбнулся, он тронул меня за руку или отшил какую-то малявку с восьмого класса. Как много стало ЕГО в моей голове, я не замечала.
И только когда мы все больше стали с ним общаться, я начала замечать изменения во мне. Короткие переписки по интернету, сначала никому ненужные, постепенно стали обрастать все больше длинными диалогами. Общение в школе, которое раньше ограничивалось парой фраз, постепенно менялось. Часами болтать о фотографиях рыб, сравнивая ту или иную со своими одноклассниками, до полуночи обсуждать крутую комедию в кинотеатре или главных героев какого-нибудь фильма, а после разговаривать о чем-то личном стало таким привычным.
Я не могла влюбиться! — говорила я себе. — Ведь он, Глеб, совершенно не тот человек! Таких, как он, любить нельзя. Да, он кажется тихим мальчиком, который в школе ведет себя прилично, неважно учиться, но и с девчонками не флиртует, но это же не значит, что он настоящий может быть тем же тихим мальчиком! Внутри него живет незатухающий живой огонь — его жизненная энергия, которую он усердно маскирует в школе. Но я знаю, чувствую, что реальный Глеб — тот, которого мало кто видел, — может оказаться совсем другим. Не тем, кому можно довериться.
Ошибаться? Этого я точно не хотела. Но ведь сердцу не прикажешь, так? Оно не понимало, что при виде парня не нужно было пропускать удар, а потом стучать сильнее, не понимало, что не стоит в животе заводить бабочек, которые страшно беспокоили меня. Сердцу не прикажешь, кого можно любить, а кого нельзя.
И я понимала, что сделала этот шаг сама. Никто не заставлял меня тогда обнимать мальчика Глеба, никто не заставлял меня в детстве признаваться в любви, чтобы через многие годы, встретив того самого странного мальчишку, снова влюбиться, забыв обо всем! Ведь никто не объяснил, что первая любовь — она надолго живет в нашем сердце, и даже если она прошла, это не значит, что ее не существует совсем…
О том, что я крупно просчиталась, я никому не говорила. Ни маме, которая ждала от меня каких-либо новостей о личной жизни, ни Инге, которая в последнее время стала совсем тихой и неразговорчивой. Подруга вообще мало общалась, а как начались каникулы, так, по-моему, совсем из дома не выходила. Мне очень-очень хотелось узнать, что случилось, и как-нибудь помочь… но, наверное, я плохая подруга. Потому что из-за своих проблем, совсем забыла о близких, которым тоже иногда нужна помощь.
— Вставай, Соня. Пройдемся по магазинам, ладно? Посоветуешь мне, если что, — сказала мама утром. У меня не оставалось выбора.
В последние дни я была не похожа на себя. Обычно веселая и активная девочка, которой я, по сути, и являлась, сменилась на грустную, задумчивую и раздражительную девушку со своими тараканами в голове. Свет еще не видывал Евдокимову Софью в столь неудачном расположении духа. Хотелось как-то 'разрядиться', стать снова прежней Сонькой — сногсшибательной (в прямом смысле) девчонкой, в чьей голове гуляет ветер. Поэтому я безропотно согласилась пройтись по магазинам, надеясь проветрить мозги. Нет, скорее не проветрить, а выгулять их.
И все бы было хорошо, если бы маме не захотелось заглянуть в мою душу. И я не злилась, я понимала, что своим поведением даю повод для волнения родителям. И если они старались не обращать внимания на возникшую потребность в компьютере в последние дни, то сейчас, кажется, их терпение лопнуло.
— Сонечка, у тебя все в порядке? — спросила мама, пока мы ехали в центральный торгово-развлекательный комплекс 'Солнечный'. Такое большое здание с кучей брендовых бутиков и толпами снующих туда-сюда людей.
— Да, а что? — я сделала вид, что не понимаю, в чем дело. Собственно, как и всегда.
— Просто ты какая-то грустная. Может с Ингой поссорилась? Я что-то ее последнее время не вижу у нас, да и не слышу, чтобы ты ей звонила.
— Ааа. Да нет мам, все в порядке. У нее там какие-то родственники погостить приехали, завал короче.
На несколько минут радио прервало наш разговор. Но на очередном перекрестке мама возобновила разговор.
— Может, ты у нас в кои-то веки влюбилась?
— С чего ты взяла? — громко возмутилась я. Наверное, яростнее, чем следовало бы.
— Да просто так сказала. Откуда же мне знать, влюбилась ты или нет. Я просто спрашиваю у тебя.
— Ничего я не влюбилась.
— Да?
— Конечно, мам.
