— …Ты ему понравилась сразу, — говорила Инга мне, пока я слушала все с открытым ртом (это действительно было так). — Как только он пришел в школу и увидел тебя. Как только ты сказала ему первую колкую фразу. Он строил из себя самоуверенного мачо, хотя на самом деле он не такой — не знаю, что уж там в этой Европе с людьми делают, но братец оказался человеком воспитанным и скромным. На день Святого Валентина я кидала то тайное послание, которое было написано им. И именно он оказался твоим тайным поклонником. Поэтому, ты знаешь его гораздо лучше, чем думаешь. Потом ты мстила Глебу за день святого Валентина… он выпытывал у меня все твои действия, но я свято хранила все твои планы, и говорила ему, что он заслуживает всех тех наказаний, которые ты для него приготовила. А потом он подумал, что, наверное, все-таки поспешил с выводами, и ты не та, которая ему нужна. И весь тот период, когда он общался с тобой ровно, как и с остальными ребятами, он пытался тебя разлюбить. Но ничего не вышло. Когда ты его обняла на женский праздник, он окончательно убедился в том, что ничего хорошего из этих попыток не выйдет.
И он просто старался быть тем, кем есть. Общался с тобой, звонил… и ты же влюбилась. У него получилось все, чего он хотел. Только, наверное, мы не подумали о том, что ты нас где-то увидишь и, черт знает что, подумаешь.
А теперь он страдает. Не может понять, чем тебя обидел, но не хочет приставать к тебе с вопросами. Короче, парни все такие странные…
После выслушанного, я не могла поверить в свою слепоту и глухоту. А еще чувствовала себя виноватой перед Ингой. Как всегда, она была умничкой, так старалась ради меня — лучшей подруги, ради Глеба — двоюродного братца. И теперь многие пазлы в моей картинке заняли своё единственное правильное место, а картинка, наконец, собралась в одну единую композицию.
— Прости, — я искренне просила прощения, так как девушка, сидящая напротив меня, не сделала мне ничего плохого, а я ее обвиняла чуть ли не во всех смертных грехах.
— Да я и не думала на тебя обижаться, — улыбнулась она. — К тому же, это так похоже на тебя, совенок. Попасть в глупую ситуацию из-за того, что случайно увидела, и того, что специально придумала.
В конце марта тепла не обещали, хотя всем нам так хотелось, чтобы долгожданные весенние лучики солнца начали хоть немного припекать наши головы. Снег вот-вот грозился растаять и затопить весь город своей водой, а городские службы готовились к тому, чтобы быть ко всему неготовыми. Это так типично для весны.
Обычно по городу я зимой совсем не гуляла. Холодно, да и где здесь гулять? В занесенном снегом парке или забитом людьми кинотеатре? А может глупо сидеть в кафешках, не зная о чем разговаривать: все как-то так скучно и запутанно в последние дни, что больше хочется сидеть наедине с собой и своими мыслями, разбираясь, что правильно, а что нет.
Инга уговаривала меня позвонить Глебу и обо всем с ним поговорить, но я пока не решалась. Это же не так просто: сначала ты привыкаешь к тому, что твой возлюбленный оказывается двоюродным братом твоей лучшей подруги, потом ты не можешь свыкнуться с той мыслью, что он был твоим тайным поклонником, а что уж говорить о том, что я, кажется, уже очень давно нравлюсь Глебу? Так это вообще просто истерика!
Поэтому я сегодня и забрела в парк. Пусть холодно и слякотно, а солнышко только-только начинает пригревать мою голову, пусть я и хожу грустная, и никому до этого дела нет, потому что в парке сегодня как никогда одиноко, хоть и выходной день.
И то, что здесь я должна встретиться с Глебом, заставляло меня немного нервничать. Наверное, поэтому я оказалась здесь на полчаса раньше назначенного времени.
Поговорить с Глебом я так и не рискнула. Просто знала, что если услышу его голос в трубке, то еще долго не смогу положить телефон, пока не узнаю о парне все, а ведь мне так хотелось его увидеть, хотелось посмотреть в его глазах и убедиться, что все, что он говорит, это чистая правда. По глазам-то все видно!
Поэтому встречу нам устраивала Инга. Она-то сразу объяснила все своему брату, рассказала, что сама пришла ко мне домой и сдала его с потрохами. По словам подруги, Глеб очень огорчился, ведь хотел рассказать мне все самостоятельно, но сестра его опередила. И хорошо, что опередила. Иначе я бы совсем накрутила себя и больше бы не общалась ни с ним, ни с его доброй сестренкой.
Впереди показалась знакомая фигура и сердце, уже привычно, застучало быстрее: наверное, оно, как и я, радовалось любимому человеку.
Я растеряла все слова, хотя, вроде бы, и готовилась к этой встречи, думала, что скажу, как буду на него смотреть, и что будет говорить он. Но в этот самый важный момент я вдруг поняла, что глупо его о чем-то расспрашивать, узнавая мотивы тех или иных его действий. Что было, то прошло, а вот что будет — это уже гораздо интереснее. И если мое будущее связано с этим человеком, то я буду безумно счастлива.
Вот он. Единственный, кого я любила, люблю и буду любить. Он улыбается мне, и уже одна эта его волшебная улыбка делает этот день по-настоящему удачным.
