На древесине дверного косяка чем-то острым были нацарапаны зарубки с неровными надписями «2,6», «5», «7.5». Самая высокая отметка была под надписью «11». Больше зарубок не было. Мария догадалась, что кто-то отмечал рост ребенка, который с годами вырастал и становился выше. Девушка не знала наверняка, был ли этим ребенком мужчина, который продал им квартиру, но предположила, что так и было. Девушка с грустью и сожалением провела пальцем по зарубкам, осознавая, что ребенок, который рос в этой квартире, вероятно в атмосфере любви и заботы, в итоге разменял свою жизнь на наркотики, а потом вовсе за бесценок лишился родительского дома.
Еще на пыльном балконе, посреди хлама и скарба, она обнаружила детские санки. Они были на ходу, но правое полозье отошло от крепления и болталось, а кусок железной проволоки был намотан рядом, видимо в неудавшейся детской попытке исправить поломку. Мария с тяжелым сердцем вынесла сани к двери, как и остальные вещи, чтобы мужчина отнес все на мусор.
Еще были женские бигуди в бумажной коробке: нелепые, старого фасона, с черными резинками по бокам и чудом сохранившимся волосом, застрявшим в одном из отверстий. Потом были открытки с поздравлениями, пригласительные на юбилеи, почтовые марки, собранные в аккуратные книжки, не открывавшиеся, вероятно, многие годы, и сгруженные теперь в кучи на пыльных полках. Был счищенный до огрызка карандаш для глаз, старые мужские туфли, связка ключей от неизвестных дверей, зимнее пальто, пахнущее нафталином. И еще десятки вещей, пропитанных тенями прошлого, которые только и ждали, пока их возьмут в руки из вынужденного забвения, и они смогут рассказать свои истории. Ей даже казалось, что все эти вещи безмолвно обвиняли ее за совершенное коварство. Они смотрели на нее своими дырочками, щелями и трещинками и кричали в бессильной обиде. Когда через несколько часов квартира полностью опустела и призраки бывших жильцов исчезли, Мария ощутила облегчение. Теперь комнаты стали безмолвны, опустошены, безлики и заполнены лишь эхом их шагов.
Они закончили работу далеко за полночь. По дороге домой он возбужденно рассуждал о том, сколько денег сможет заработать на перепродаже квартиры, и что у него уже появились несколько потенциальных покупателей.
— Ты молодец! — сказала Мария, прижавшись к нему, пока они шли по узкому тротуару вдоль улицы.
— Это не я молодец! Это — ты! — ответил он, наклонившись и поцеловав ее в лоб.
— Ты же сможешь вернуть деньги в срок? — с легкой тревогой спросила Мария, вспоминая уговор о возврате долга.
— О да!!! Конечно. Никаких проблем! Я думаю, продажа займет неделю, и я сразу смогу вернуть тебе деньги.
Девушка приоткрыла небольшую щель в воспоминания той ночи и с ужасом представила, что будет, если не сможет исполнить обязательства в срок.
— Любимый, знаешь… пусть будет так, как ты говоришь. Я не могу нарушить уговор и вернуть позже, даже на один день. Пожалуйста, любимый!!!
— Не волнуйся. Все будет хорошо, — уверенно ответил он, — А что такое? Почему так серьезно? Кто она, эта девушка, у которой ты заняла?
— Нет, ничего особенного. Просто знакомая девушка. Я обещала ей вернуть ровно через месяц и будет нехорошо, если не смогу, — Мария отвернула голову в сторону, испугавшись, что ее лицо отразит сказанную ложь, и он заметит ее смятение.
— Хорошо, не беспокойся. Все верну с процентами. Тут никаких проблем нет, — уверенно ответил он.
Они шли некоторое время в молчании, каждый задумавшись о своем, пока она не спросила его.
— А потом?
— Что потом?
— Что дальше? Ты ведь говорил…
— Что?
— Что мы будем делать дальше?
Он пристально посмотрел на нее, улыбнулся и ответил.
— Деньги, которые у меня останутся, я внесу как первоначальный взнос. Куплю нам дом. Я не хотел тебе говорить раньше времени, но раз ты спросила… Наша фирма работает с одной компанией. Они строят за городом поселок и продают дома. Недорогие дома с небольшим участком. Предлагают нам хорошие цены. Я всегда мечтал о таком доме… Вот, посмотри…
Он достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и передал Марии. Она развернула лист и увидела на нем панорамную картину одноэтажных домов, расположенных в несколько рядов посреди живописной поляны, изображенную с высоты птичьего полета. Это было рекламное изображение жилого поселка, о котором говорил мужчина. Картина была изумительная. Яркое солнце эффектно отблескивало на гранях выкрашенных в ярко-красное крыш домов. По небу плыли полупрозрачные облака, которые цеплялись за уступы высоких горных склонов. Дома были красивыми и аккуратными, словно пришедшими из другого, совершенного мира, где торжествовала только чистота и изящность линий. Возле домов были припаркованы автомобили, такие же чистые и красивые. На безупречно зеленых лужайках и на искусно вымощенных тротуарах праздно прохаживались счастливые жильцы поселка: матери с детьми в колясках, мужчины в деловых костюмах. Мимо них проезжали веселые старики верхом на велосипедах. Все улыбались и смеялись, получая удовольствие от проживания в этом удивительном поселке.