Успех никогда не бывает случаен: не получилось бы у него тогда, получилось бы позже, и без их помощи! И не пришлось бы ему в качестве расплаты жениться на этой женщине, которую он не любил никогда, ни единой секунды своей жизни…
Зазвонил мобильный телефон Славского, и Леонид, обрадовавшись возможности не отвечать на вопрос жены, включил связь.
Конечно же это была мать с последними наставлениями по части подарков, отдельный чемодан которых он вез от нее Соне, любимой племяннице… Куда более любимой, как он подозревал с самого детства, чем ее собственный сын…
— Да, мам… Конечно… Конечно, обязательно…
Боковым зрением он перехватил настороженный взгляд жены: Джина не любила, когда муж переходил в разговорах с кем-то, в частности, со своей матерью, на русский язык. Но что прикажете делать, если Мария Константиновна за пятнадцать лет жизни в США так и не освоила в полной мере английский.
— Это мать, — пояснил он жене, хмуро ожидавшей, когда он завершит разговор. — Беспокоится, не забыл ли я подарки для кузины, и настаивает, чтобы отправился к ней прямо из аэропорта.
— Логично, — неожиданно согласилась Джина, хотя мнения ее и свекрови совпадали крайне редко. — Насколько знаю, твоя кузина живет в вашей бывшей квартире в центре Москвы?
— Не совсем в центре, скорее, рядом с ним.
— Ну это не столь важно! В любом случае, если уж ты туда летишь, квартиру необходимо продать: я узнавала, цены на недвижимость там сейчас на самом пике…
Славский изумленно уставился на Джину:
— Узнавала?… И у кого? Вот уж не знал, что у тебя есть связи с Россией!
— Никаких связей с Россией лично у меня нет, — холодно отрезала она. — У папиного знакомого один из братьев решил открыть филиал своей фирмы в Москве. С ним я и созвонилась еще вчера…
— Ну хорошо, а Соню я куда дену? Выставлю на улицу?
— Она же где-то жила до того, как вселилась в вашу квартиру?
Леонид на минуту задумался: Джина права, а вот он об этом почему-то не думал ни разу. Родители Сони давно умерли, после них действительно должна была остаться квартира, и, кажется, шикарная… Однако жадная до денег сестрица, к тому же ужасная транжирка, вполне могла ее давным-давно продать.
— Ладно, посмотрим, — нехотя кивнул он.
— Почему «посмотрим», если это самое логичное, что следует сделать, особенно сейчас? От нашего капитала, Люк, останется, если ты умеешь считать, конечно, больше, чем та сумма, которую когда-то тебе занял папа! Но наше поместье придется продать, ты хоть в этом-то отдаешь себе отчет?!
«Все-таки не удержалась, напомнила мне в очередной раз про этот клятый заем!» — Леонид молча сжал зубы.
— На сей раз плохо считала ты, дорогая, — сухо произнес он, — моих акций в нашем деле всего половина… Та самая, которую и предстоит делить… Остальное, если ты не забыла, принадлежит тебе и твоему отцу!
— У папы всего десять процентов. Ты прав, у меня больше, и делиться с твоими друзьями я не собираюсь… А вот ты — ты действительно останешься почти ни с чем!..
В глазах Джины мелькнул нехороший огонек, заставивший Славского замереть на мгновение в своем мельтешении по супружеской спальне: такого взгляда у своей жены он до сегодняшнего дня не видел ни разу… Возможно, плохо смотрел?
— Так что, — продолжила она, — продажа московской квартиры мелочь, но необходима прежде всего тебе самому!
— Посмотрим… В любом случае формально сделать это не так просто, как ты думаешь, — пробормотал Леонид. — Квартира принадлежит отцу, а вовсе не мне. По российским законам…
— Я знаю! — прервала его жена, одновременно извлекая из кармана несколько листов бумаги. — Твой отец успел сделать необходимые документы, дающие тебе право распоряжаться его московской недвижимостью… Аллен, в отличие от тебя, понял меня с полуслова!
Славский обалдело уставился на Джину:
— Когда… когда ты все это успела?!..
— Вчера, — спокойно ответила она. — Почему тебя это удивляет?
— Сам не знаю… — растерянно пробормотал Леонид.
— Люк, я — деловая женщина, и кому-кому, а тебе это известно лучше других. — Она несколько криво улыбнулась, но сразу же посерьезнела: — Ты так и не ответил мне, что я скажу папе по поводу твоего поспешного отъезда?
— А что, ты полагаешь, что обязана вообще что-то ему говорить в этой связи?
— Да, я так полагаю, — кивнула Джина.
Леонид Славский неимоверным усилием воли заставил себя сдержаться и немного помолчал, прежде чем заговорить.
— Скажи своему папе, — произнес он наконец, — что у меня внезапно появилась роскошная возможность открыть в Москве свой филиал!
И, не глядя больше на жену, он зло ткнул в кнопку звонка, вызывая обслугу: еще двадцать минут назад ему доложили, что лимузин, на котором он собирался проследовать в аэропорт, подан.
Между тем в далекой от американского поместья Славских Москве имелась женщина, у которой неожиданный приезд Леонида в российскую столицу вызвал панику не меньшую, если не большую, чем у Джины.
