— Ну, не совсем. — Софья Эдуардовна поморщилась и неохотно продолжила, кляня себя за неосторожный язык: — Какую-то сумму они, конечно, присылают… Но скоро будут слать и вовсе гроши, уже предупредили!
Она снова забыла о том, что перед ней не просто симпатичный молодой человек, а работник Генпрокуратуры: так уж была устроена Сонечка, бывшая красотка, что в присутствии мужчин всегда расслаблялась, начисто забывая, что былое обаяние, с помощью которого она когда-то вертела кавалерами, давным-давно испарилось.
— Представляю, как вам трудно живется, — подыграл Валерий. — Бросить на вас огромную квартиру и ни разу здесь с тех пор не появиться!
— Это бы еще полбеды! Уж поверьте, лучше бы они и правда обо мне забыли! А то один из хозяев обещал вот-вот нагрянуть: наверняка прослышали, что цены на недвижимость у нас сейчас просто сумасшедшие, и за все хорошее решили выкинуть меня на улицу без гроша в кармане!
— Какая неблагодарность! — покачал головой Померанцев. — И что же вы, собираетесь покорно все это воспринять?
— Слава богу, у меня пока что есть друзья, остались от прежних времен!
— В наше время это такая редкость, — поддакнул Валерий, не ожидавший, честно говоря, что ему удастся разговорить Соркину так быстро.
— Володечка меня не бросит, сам сказал… Кстати, если вы собираете какие-то сведения о Мусечке, — Софья Эдуардовна все-таки вспомнила о цели визита Померанцева, — Володечка вам многое может рассказать, он и тогда очень помогал следствию… Только те, кто им занимался, явно были подкуплены Мусиными врагами, понимаете?
— Вполне возможно, — легко согласился Померанцев. — А Володечка — это тот, который был начальником охраны?
— Что вы, совсем нет! Я того начальника терпеть не могла, очень подозрительный тип! Он — представляете? — даже на похоронах не был! Я имею в виду Володю Клабукова… Владимира Ивановича, мы с ним одни тогда только и горевали по-настоящему, больше никому не верила и не верю!..
— Да, я вас понимаю, — удовлетворенно кивнул Валерий. — Что меня удивляет, так это то, что после смерти вашего друга, насколько знаю, на вашу долю из его наследства не досталось ничего… Кстати, вы не в курсе, кто завладел его особняком?
— Вот именно, завладел! — Соня разволновалась настолько, что ее круглое мясистое лицо покрылось пятнами, очевидно, обида в ее сердце все еще была жива. — Муся собирался как раз сделать завещание, когда все это случилось, и — не успел… Он сам говорил, что все это — и дом, и деньги — мое! И Володя может подтвердить… Муся просто не успел! А потом как понаехали эти его племянники из Киева, так и все! И осталась я настоящей круглой сиротой!..
На глаза Софьи Эдуардовны навернулись слезы, и Померанцев испугался, что она сейчас разрыдается и впадет в истерику. Но женщина взяла себя в руки и с горечью закончила:
— Особняк они продали… Какой-то бизнесмен купил… Я в прошлом году туда поехала — просто так, посмотреть, повспоминать… Хотела зайти, взглянуть, что там и как…
— И что?
— Не впустили, — вздохнула Соня. — Какой-то жлоб у наших прежних ворот, даже камеру еще Муся ставил, и — не впустил!..
Женщина примолкла и задумчиво уставилась в окно. В этот момент Валерий даже испытал к ней что-то вроде сочувствия: уж очень непрезентабельно выглядела сейчас Софья Эдуардовна, во всяком случае, куда старше своих паспортных сорока восьми лет.
— Спасибо вам, вы мне очень помогли, — заговорил Померанцев, выждав небольшую паузу. — Знаете, для следствия очень важно иметь реальное представление о личности жертвы… Могу я от вас позвонить?
— Конечно-конечно. — Соня слегка вздрогнула и сделала попытку подняться, но Валерий ее остановил:
— Сидите, Софья Эдуардовна, не стоит хлопотать, просто скажите, где у вас тут аппарат телефонный…
— Ах, ну да, — слегка кокетливо отозвалась Соркина. — У вас же наверняка разговор не для посторонних ушей… — Померанцев с виноватым видом развел руками — мол, что поделаешь, профессия такая. — Телефон у меня в гостиной, дверь прямо напротив кухонной… Может, все-таки выпьете со мной кофейку? У меня и немножко коньячка есть!
— Спасибо, но — увы! Я на службе… Померанцев действительно был на службе, и здесь, в Сониной квартире, у него оставалось еще одно, сугубо служебное дело, о котором Турецкий и понятия не имел… Есть вещи, которые их шефу знать не положено, даже в случае, если он о них знает… Спасибо Грязнову-младшему, с которым Валерий пересекся всего на секунду по дороге к Соркиной…
Валерий, войдя в столь же неприбранную, как кухня, гостиную, сразу же увидел старый, еще дисковый аппарат, стоявший на столе, покрытом синей плюшевой скатертью. Встав спиной к двери, он покрутил несколько раз диск и лишь после этого снял трубку, очень удобную для его целей, если иметь в виду ее устаревший фасон: такие аппараты не выпускаются уже, пожалуй, лет десять… а зря!
