Поднявшись, она выскользнула на балкон, выходивший во внутренний двор резиденции и, достав из кармана яркого пиджачка мобильный, нашла в запиской книжке слово «Юра», после чего нажала нужную кнопку.
Юрий Косовский был как раз одним из тех двоих бизнесменов, которые явно претендовали на серьезные отношения с хорошенькой американкой, и он ей нравился чуть больше, чем его соперник.
Косовский отозвался сразу:
— Доброе утро, радость моя!
— Это — кому как! — весьма, на ее взгляд, остроумно ответила мисс Фокс.
— Неужели кто-нибудь посмел омрачить твое всегда прекрасное настроение?! — с подчеркнутым изумлением воскликнул он. — Подать сюда этого негодяя немедленно!
— Скорее, негодяйку… Да нет, Юра, ничего особенного: звонила моя подруга из Нью-Йорка с необычной просьбой…
— Я могу помочь? — немедленно посерьезнел
он.
— Зачем же бы я тебе иначе звонила? — удивилась Кэт. — Конечно, можешь! Мне… То есть ей нужен надежный частный детектив, самый лучший… Для чего, извини, не скажу, это очень личная тайна!
— Детектив?… — Юрий, похоже, растерялся. — Где, здесь, в Москве?
— Здесь, в Москве… Ты наверняка знаешь, кто у вас самый лучший!
Бизнесмен немного помолчал. И после паузы, уже не с таким энтузиазмом, как до этого, ответил:
— Думаю, знаю… Не одного детектива, а целое агентство, где собраны действительно лучшие…
Валерий Померанцев, отодвинув с края рабочего стола бумаги, удобно расположился на столешнице. Володя Яковлев, как обычно, сидел на стуле для посетителей с самым дисциплинированным видом. Во взглядах, которые он изредка бросал на следователя, едва угадывалась легкая, ироничная смешинка. Несмотря на несколько снисходительное отношение к Померанцеву, Яковлеву Валерий нравился куда больше, чем его шефу, Грязнову-старшему, работать с ним он любил, считая Валерия Александровича умным и талантливым следователем. Например, анализировать вместе с «ватником» собранную на очередном этапе расследования информацию, прикидывая вытекающие из нее рабочие версии, как сейчас, было, с точки зрения Володи, сплошным удовольствием, чем-то вроде передышки на перевале для солдата.
— Ну, суперопер, и что ж ты об этом обо всем думаешь?
Яковлев хмыкнул:
— Думать твое дело, наше же — фактики вся-кие-разные собирать… А если серьезно, Валера, пытаюсь я сообразить, кого именно мог шантажировать покойный Хвост… У его невесты на этот счет никаких мыслей нет.
— По всему видно, — Померанцев кивнул на диктофон, лежавший на столе, — что шантаж действительно имел место, тут я с тобой и с этой Валентиной согласен целиком и полностью… Ты обратил внимание,
Хвост говорил об очень больших «бабках», которые, с его точки зрения, светили?
— Ну и что? Все шантажисты намереваются сорвать большой куш, иначе бы и шантаж смысла не имел!
— Не скажи! — покачал головой Валерий. — Хвостов говорил о такой сумме, которая могла бы убедить даже мамашу этой Валентины… А мамаша там, судя по всему, трудноубедимая, если так можно выразиться!
— Да?
— А ты послушай запись внимательно: Крику-нова — дамочка явно не глупая, но при этом, я бы сказал… Словом, безвольная!
— С чего ты это взял? — нахмурился Яковлев.
— Как — с чего? Во-первых, с того, что, судя по ее же словам, и своему Павлу, и своему нынешнему супругу она безусловно подчиняется. Считает и про того, и про другого, что они умеют настаивать на своем. Да будет тебе известно, так обычно считают женщины, привыкшие с детства подчиняться мамаше-лидерше… Добавь к этому, что и по сей день она полагает, что ее мать была права, когда не позволила ей выйти замуж за Хвостова и когда отправила ее в бега…
— Так ведь в самом деле права!
— А вот это уже никакого значения не имеет! — Валерий посмотрел на Яковлева с некоторым сожалением. — Я тебе сейчас о характере девушки говорю, а не о том, кто был прав или не прав!
— Слушай, а к чему это все? — окончательно запутался в рассуждениях Померанцева Володя. -
Мы ж вроде бы личность шантажируемого пытались выяснить… Ну, или там предположить, на кого нацелился тогда Хвост?
— Плохо ловишь мышей! — фыркнул Валерий. — Я к чему тебе все это сказал? К тому, что мать этой Валентины Сергеевны — явная лидерша, то бишь принадлежит к категории баб, коих лично я терпеть не могу: упрямых, властных, никаким аргументам не внимающих… Чтобы заставить такую тетку поменять свое мнение, например, о той же женитьбе Хвостова на ее дочери, нужны не просто деньги, а деньги ОЧЕНЬ большие… О чем это говорит?
— О чем? — Володя смотрел на следователя с интересом.
— О том, что объект шантажа — человек, как минимум, богатый, возможно, самый богатый в окружении адвоката. Конечно, не считая самого Дуб-ко.
Володя немного подумал, прежде чем заговорить, потом неуверенно качнул головой:
— Ну и что нам это дает? Окружение-то у Муси — расширяющееся в геометрической прогрессии! Одних клиентов не счесть… Добавь к этому его криминальную группировку — и получится, как звезд в небе. И все при «бабках»!
